Концерт как раз подошел к кульминации, и Переяславский давится кофе, когда неожиданно громкая мелодия струнных врывается в мерный гул кафетерия. Мышка не выдерживает и смеется, подавая ему салфетки, снижает громкость, а потом и вовсе выключает музыку. Переяславский смеется вместе с ней.
– Ну и ну, – качает он головой. – Вы не выглядите поклонником классики, не ожидал.
Мышка задумывается на миг, как же она выглядит – неужели как любительница попсовых женских песенок? Но решает не уточнять, в том числе для собственного спокойствия.
Они неожиданно легко заговаривают о музыке, Переяславский признается, что классику не до конца понимает до сих пор, хотя некоторые популярные мелодии ему нравятся. Мышка ищет и набрасывает ему интересные исполнения популярной классики, параллельно рассказывает о том, как впервые услышала терменвокс и намертво влюбилась в этот сплав науки и искусства. О музыке она может говорить много и долго, дольше, чем о нанотехнике – просто потому, что музыка ее никогда не разочаровывала, в отличие от профессии. И ее даже не слишком волнует, насколько это интересно Переяславскому. Сам ведь завел разговор? Вот пусть и не сетует. В конце концов, если она покажется ему скучной, больше он с разговорами к ней приставать не будет – тоже хороший результат.
Они как раз обмениваются мнениями насчет модного сейчас направления – ИИ-композиторов, которые создают произведения в стиле известных творцов прошлого, – когда над кафетерием вдруг разлетается:
– Арина! Рогова, ты?!
Мышка вздрагивает и оглядывается. К ней через весь зал, звонка стуча каблуками, мелкими шажками из-за узкой юбки-карандаша бежит… Люда. Люда Лемешева. Разработчик из «Кванта».
Поднимаясь ей навстречу, Мышка думает, что когда-нибудь Звезду обязательно убьет – вместе со всем отделом аналитики. Пятнадцать процентов, да?!
– Как я рада тебя видеть! – щебечет Люда, обнимая ее и обдавая ароматом духов и косметики. – Ты давно здесь? Я только вчера прилетела! Надо же, вот так встреча! Ты так неожиданно уволилась, мы даже проводить тебя не смогли! Что у тебя случилось? Ты в порядке, как живешь?
– Я в порядке, – с трудом умудряется вставить реплику в этот словесный поток Мышка. – Мама заболела, пришлось срочно возвращаться домой, но сейчас все хорошо.
– Как здорово! Я так рада! Нас после твоего ухода сильно потрясло, не знаю, слышала ты или нет – Иноземцева посадили, всю верхушку «Кванта» поменяли, теперь работать там совсем не то, что раньше! Вот и я здесь, – смеется Люда и оглядывается на компанию, которая стоит невдалеке, Мышка опознает нескольких разработчиков – разумеется, мужчин, вокруг Люды их всегда вьется немеряно. – Извини, мне надо бежать, но мы еще поболтаем, да? Ты в какой гостинице? Я в пятой! Давай пересечемся, мне столько нужно рассказать!
Обняв ее еще раз, Люда торопливо убегает обратно, и Мышка с трудом скрывает тяжелый вздох, опускаясь обратно на диван. Люда Лемешева – пожалуй, худшее, что могло с ней здесь случиться. В «Кванте» им пришлось много общаться, и там Мышка, в соответствии с общим темпераментом коллектива, показывала значительно больше дружелюбия, чем здесь, исчерпав его запасы в собственном характере до дна. Через Люду она многое узнавала и в конечном счете именно благодаря ее информации смогла выцепить шпиона. Но благодарность одно, а постоянное общение на новом месте – совсем другое.
Это уже если не вспоминать о том, насколько это плохо – засветить раз использованную легенду и встретиться с тем, кто тебя по ней знает.
– Вы не выглядите радостной, – делится рядом Переяславский. Мышка показательно вздыхает.
– Люда хороший человек, но ее очень много, – признается она. – Как колокольчик: пока звонит раз-два, это красиво, когда целую минуту, уже раздражает.
– Понимаю, – соглашается Переяславский.
Мышка ловит его взгляд – он смотрит на Люду, на то, как она, весело смеясь, умудряется общаться сразу с тремя коллегами, держа двоих из них под руки, деловито цокает между ними, отходя к окну. Объективно Люда очень красива и умеет это подчеркивать: точеная фигура, длинные ноги, широко распахнутые глаза, волнистые волосы – все при ней. Вкупе с уверенностью и легким характером это привлекает мужчин, как фонарь бабочек. Мышка не завидует – она тоже так умеет, если постарается, но очень рада, что на службе ей этого не требуется. Роль тихой незаметной мышки ей гораздо больше по душе.
А Переяславский пусть смотрит, ему полезно. Может, сосредоточится на Люде и перестанет следить за ней самой.
– Что бы ни говорили, а ИИ-Бетховен мне не по душе, – вдруг говорит Переяславский, отрываясь от разглядывания Люды и возвращаясь к кофе, Мышке и их разговору. – Чувствуется вторичность, будто мелодия состоит из кубиков. Вы так не считаете?