– Заземления? – спросила Мишка.
Вместо ответа Сенатор указал на Мишкино запястье:
– На вас был этот крестик во время встречи с Соней?
– Я всегда его ношу, – сказала Мишка.
– Тогда можете не обращать внимания на все, что она говорила. Ее пугают люди с православной символикой, – сказал Сенатор. И даже здесь он не прозвучал снисходительно.
– Сильно пугают? – спросила Мишка.
– Она может совсем перестать соображать, – сказал Сенатор и, подумав, добавил: – Воспитание.
– Софья воспитывалась в религиозной семье?
– Я почти ничего не знаю про ее детство.
– Жаль. Но вы упомянули заземление.
– У Сони очень узкий круг близких людей. Когда внутри случается какое-то несчастье, ей может хотеться найти кого-то снаружи, спокойную гавань, в которой можно передохнуть, – сказал Сенатор.
– Вы хорошо ее знаете.
– Мы уже два года встречаемся.
– Расскажите про остальных гостей, которые были в тот вечер, – попросила Мишка.
– Нина Суворова – наша общая подруга. Она бывает в гостях довольно часто. Вы сегодня с ней встретитесь, и она вам все расскажет о себе сама. Избежать этого невозможно, – сказал Сенатор.
– Хорошо, а остальные? – спросила Мишка.
– Вершик – это Сонин друг детства. Он не совсем обычный парень, но хороший, – Сенатор улыбнулся. – Как видите, мне все люди из нашего круга нравятся. Тем более не верится в то, что Катю мог кто-то убить. За что?
– У Кати не было ссор? – спросила Мишка.
– Бывали, конечно, ссоры. С Соней и с Котей, но это обычно была какая-то мелочь. Она ко всем хорошо относилась, всегда старалась поступать как лучше, – сказал Сенатор.
– А почему она ссорилась с Соней?
– Сперва из-за того, что не хотела меня делить. Но с этим мы разобрались. Потом – что-то связанное с Двоицей. Катя под дозой становилась подозрительной. Ей казалось, что все про нее сплетничают.
– А про нее сплетничали? – спросила Мишка.
– Да про что? У нас почти ничего не происходит. Тусовка крепкая, меняется мало, а главное, все всё знают, – сказал Сенатор. – Ссоры всегда публичные. За спиной ничего не говорят – всё сразу в лицо.
– А когда Соня и Катя в последний раз ссорились? – спросила Мишка.
– Серьезно? Давно, месяца три назад, наверное. Тогда Катя неделю у Сони не появлялась.
– А с Котей Катя почему ссорилась?
– Из-за бога, – сказал Сенатор. – Катя была неверующая, а Котя у Вершика подхватила. – Слово «Бог» Сенатор произнес на бабушкин манер, с «х» вместо «г».
– Вершик религиозен? – спросила Мишка.
– В какой-то степени. По крайней мере, все время об этом говорит. Да вы и сами услышите при встрече, – сказал Сенатор.
– Это не совсем обычно для московской молодежи, – сказала Мишка.
– Да, в этом смысле тусовка у нас разнообразная. Вершик скорее параправославный – к РПЦ он никакого отношения не имеет. Котя за ним, только ничего не понимает. Соня себе на уме, почти об этом не говорит. Нина и Катя – воинствующие атеисты, а я… – Сенатор засмеялся.
– А вы буддист, наверняка какой-нибудь необычной школы, – сказала Мишка, которая уже заметила кожаную петлю на сенаторском ремне.
– Точно, – Сенатор поднял руки, как бы сдаваясь. – Но я это не очень серьезно воспринимаю. Современный буддизм – это приятная эстетика.
– Не скажите, – сказала Мишка. – Мне иногда кажется, что медитация гораздо выше поднимает человека, чем христианская молитва.
– Так это же и есть эстетика, – сказал Сенатор. Он оживился, и Мишка поняла, что его скука не была наигранной. Напротив, этот парень, по всей видимости, не интересовался расследованием.
– Что вы имеете в виду? – Мишке нужно было время, чтобы осмыслить это перерождение.
– То, как человек общается с высшими силами, – это, выражаясь языком нулевых, гламур, – сказал Сенатор, – А то, что происходит у него внутри, это…
– Дискурс, – сказала Мишка.
Сенатор даже вздрогнул.
– Вы меня не поняли. Не дискурс, а контроль. Важен не процесс и не то, как он выглядит со стороны, а то, как человек в нем участвует.
– И как же нужно в нем участвовать? – спросила Мишка. Сенатор на глазах превращался из медлительной статуи в резвого, хоть и немного оловянного солдатика сознания.
– Контроль. Важно выбрать путь и идти по нему. – Сенатор покачал головой. – Вот вы, сразу видно, уже выбрали и идете. Соня такая же.
– А вы? – спросила Мишка.
– Я пытаюсь, но получается, конечно, не всегда. Да и у остальных тоже.
– И никто не стал бы приносить в жертву воинствующего атеиста? – спросила Мишка напрямик.
– Нет. Мы все люди мирные, вы что. Думаете, мы могли бы сосуществовать, если бы не терпимость? – спросил Сенатор.
– Вы сами сказали, что Котя и Катя ссорились по этому поводу, – напомнила Мишка.
– Да, ссорились. Ругались, не разговаривали по несколько дней, но мирились всегда. Иначе Соня бы просто перестала их к себе пускать.
– Понятно. То есть, если подвести итог – вы считаете, что…?
– Катя упала под поезд. Может быть, ее кто-то случайно толкнул, но никакого преступления там не было. Некому было ее убивать.
– Последний вопрос. Если бы кто-то днем забрал Сонин телефон из дома и потом принес обратно, кто бы это мог быть? – спросила Мишка.
