— Деньги тебе не понадобятся. Мне Серёжа годовой абонемент в музей подарил, и я имею право бесплатно водить туда своих друзей.
Снисходительная ухмылка появилась на лице Николая, как только он переступил порог музея. Яна хмуро косилась на эту ухмылку и ругала себя за то, что настояла на этом культпоходе. В зале, где были выставлены работы художника Лучо Фонтаны, Николая прорвало:
— А если я тоже разорву картины и устрою выставку, сколько мне заплатят?
Яна с раздражением ответила:
— Нисколько. Ведь автор этой идеи не ты. Вот придумаешь что-нибудь своё — тогда и выставку устраивай.
— Так а в чём прикол? — не унимался Николай. — Я не понимаю, искусство-то где? Я себя дураком чувствую.
Яна покраснела:
— Пойми, искусство — это абсолютная свобода. Художник может что-то изобразить на холсте, а может и порвать его. Границ нет. Делай, что хочешь. И мы с тобой, как наблюдатели, тоже абсолютно свободны, ведь мы можем, глядя на эти картины, нафантазировать себе всё, что угодно. Вот, например, тот порез на холсте похож на вагину, а вон тот холст с двумя разрезами — на душевные раны.
— А если ты ошибаешься и художник совсем другое имел в виду?
— Ты всегда можешь проверить себя, прочитав комментарии, которые сопровождают любую выставку. Вон там, на стене, у входа, написано, что имел в виду художник.
Николай быстро подошёл к указанной стене и внимательно прочитал всю информацию от начала до конца. Вернувшись к Яне, он улыбнулся и покачал головой:
— Ну, у тебя и фантазия: «вагины», «душевные раны»! Напридумывала!
В это время Веня, оставшись дома совершенно один, заскучал. Он уже давно сгрыз все доступные ему провода и немного пообгрыз мебель там, куда смог дотянуться, и теперь то и дело облизывался, стараясь достать языком впившиеся в морду опилки. Дождавшись, наконец, хозяина, Веня медленно вышел навстречу, засомнивавшись в том, хорошо ли он себя вёл в его отсутствие. Яна, увидев во что вылились Венины муки ожидания, пришла в ужас. Сердце упало, горло перехватил спазм:
— Провода ещё можно заменить, но мебель… это же всё чужое, не наше… квартира-то съёмная…
— Вот и хорошо, что не ваше! — воскликнул Николай. — Если бы было ваше, я бы расстроился, а чужое мне не жалко, — приговаривал он, поглаживая пса по голове.
А Веня ронял слёзы из больных глаз и смахивал их языком вместе с остатками ДСП на морде.
Перед сном Яна тихонько рассказывала мужу, что зря она придумала сводить брата на выставку — ему это сложно понять, а ей — до сих пор стыдно за свои неумелые попытки объяснить необъяснимое. Но Сергей возражал:
— Ты всё правильно сделала. Человек всегда может принять и даже полюбить то, что раньше не признавал и не понимал, главное — открыть ему все пути, показать все возможности.
Пытаясь развеселить Яну, Сергей шутил:
— Вот мы спим на полу — ведём, так сказать, «половую жизнь», хотя на самом деле никакой половой жизни у нас нет. Когда же они квартиру себе найдут? Я так по тебе соскучился, ты мне голая стала сниться! И почему они не поехали пожить к родной сестре Николая, ведь у той двухкомнатная квартира?
— Катя мне сказала, что обращалась к ней, но ответ был такой, что у неё слишком маленькая квартира для такого количества людей и зверей.
Засыпая, Сергей бормотал:
— А за мебель не переживай… Николай, конечно, возместит нам все затраты на починку или сам всё починит.
Но ни завтра, ни в другой день хозяева Вени и словом не обмолвились о беспорядке, учинённом их питомцем. Сама же Яна постеснялась начать неприятный разговор.
С каждым днём напряжение между Николаем и Яной росло. Он раздражался из-за того, что не мог найти подходящую работу в Москве. Можно было устроиться на место с окладом ниже двухсот тысяч рублей, но Николай не соглашался на такие предложения. Свою прежнюю работу в Красноярске он потерял, а ведь зарплата там была ничуть не хуже московской. Бесконечные собеседования изматывали. Занять себя было нечем. Давили скукота и неопределённость ситуации.
Яна прекрасно понимала внутренние переживания брата, но подойти к нему не решалась. Николай ходил по квартире злой и голодный. Заглянуть в сестрины кастрюли он стеснялся и всё ждал приглашения к столу, хотя они с Яной условились, что он сам будет брать всё, что захочет.
Дождавшись, когда Настюшка поведёт Веню на прогулку, Яна обратилась к брату:
— Расскажи мне о своём сыне. Какой он?
Николай отложил в сторону геймпад:
— Моя бывшая всё время просит денег: то детскую спортивную секцию ему оплатить надо, то операцию ему на ноге сделать. А недавно на уроке рисования он взял банку с краской и опрокинул её на пальто учительницы. Я сразу сказал: «Денег от меня не дождётесь». Так моя мать узнала об этом и выслала Татьяне свою пенсию, чтобы она пальто новое учительнице купила. Все разговоры у нас только о деньгах, «дай» и «дай». А ведь я четверть зарплаты на алименты трачу. Им всё мало!
