— Знаете, как пройти от потайной калитки к Караульному павильону?
— Хоть с завязанными глазами.
— Тогда вот что я предлагаю. Завтра приходите все к потайной калитке. У меня есть ключ, я вам открою…
— Почему не прямо сейчас? — спросил Манфред.
— По двум важным причинам. Первая: у калитки стоит часовой, он поднимет тревогу, если его не убрать первым же ударом кинжала…
— А завтра часового не будет?
— Не будет, — преспокойно ответила Мадлен.
Мужчины, сидевшие с ней, привыкли проливать кровь, да и вообще в те времена человеческая жизнь ценилась мало, но и они содрогнулись.
— И вторая причина, — продолжала Мадлен. — Сейчас, проходя через парк, я встретила человека. Кто это был — не знаю, но он явно наблюдал за павильоном. Так что, может быть, четверым и не удастся пройти, не вызвав подозрений. Итак, вот что я предлагаю: завтра в условленный час… в одиннадцать, например?
— Договорились, в одиннадцать.
— В одиннадцать вы подойдете к калитке. Тогда одно из двух: либо я приведу с собой Маржантину и Жилет, открываю, и вы все без всякого труда бежите, или я вижу, что вести их через парк опасно, и вы идете за ними в павильон. От калитки до павильона минут пятнадцать быстрым шагом. Жилет с Маржантиной будут готовы. Пятнадцать минут обратно. Всего полчаса. Нет надобности говорить, что вы должны быть при оружии и ко всему готовы.
— Другого плана нет, — сказал Рагастен, выражая мнение всех своих товарищей. — Извольте один вопрос, мадам?
— Спрашивайте, шевалье.
— Вы бежите с нами?
— Нет, — ответила она все так же холодно и спокойно. — Я останусь. Мне надобно остаться.
— Но почему не бежать, мадам? — с волненьем настаивал Рагастен. — Поверьте, кара, которую вы готовите… кому-то…
— Ах, так! Значит, вы все-таки знаете мой секрет!
— Нет, но я вижу, что вы готовите мщение. Позвольте сказать: вы при этом рискуете жизнью. Поедемте с нами.
— Я не рискую жизнью: я уже обречена. Останусь я здесь или нет — скоро меня не будет в живых. Я хочу умереть отомщенной. Еще слово, прежде чем мы расстанемся. Ни завтра, ни даже сегодня до рассвета вам из осторожности не следует оставаться в этом трактире.
— Отчего? — спросил Трибуле. — Правда, сюда являлись арестовать нас, но тот единственный человек, которому могли это поручить, не посмеет сделать это в другой раз — я ручаюсь.
— Не понимаю, — ответила Мадлен. — А случилось вот что. В мои планы сегодня не входила встреча с вами. Я написала письмо, которое надеялась вам доставить. На письме был адрес: «Господину шевалье де Рагастену в гостиницу «Великий Карл». Содержание письма вот, слово в слово: «Будьте завтра в одиннадцать часов вечера у потайной дверцы в парк». И подпись: «Подруга Жилет». Если это письмо попадет в руки королю, оно все выдаст. Но я потеряла его в парке.
— Тогда, мне кажется, наше завтрашнее покушение невозможно! — воскликнул Рагастен.
— Отчего же? Парк огромен. Дело назначено на завтра. Если не произойдет невероятной случайности, клочок бумаги в густой траве найдут не раньше чем через неделю, а то и вовсе не найдут. Но для верности все же не оставайтесь здесь. А все остальное пусть будет, как было.
— Вы правы, мадам, — согласился Рагастен, внимательно выслушав ее. — Мы немедленно съедем из трактира. Завтра вечером, ровно в одиннадцать, будем у потайной калитки.
— Итак, до свиданья! — сказала Мадлен.
Быстрым шагом Мадлен Феррон пошла назад к парку и без всяких приключений дошла до потайной калитки. Там она повторила маневр, который ей уже раз удался.
Но когда она, заперев калитку, направилась к кустарнику, за которым хотела скрыться, часовой обернулся и окликнул ее:
— Стоять!
Мадлен рассудила: если она не остановится, часовой, пожалуй, поднимет тревогу. Поэтому она остановилась и подошла к часовому.
— Кто такой? — спросил часовой.
— Офицер Его Величества! — строго ответила Мадлен. — Что шумишь, болван? Не видишь: раз я вошел в потайную калитку с ключом Его Величества — значит, не хочу, чтоб меня видели!
— Простите, господин офицер!
— Ты ничего не видел и не слышал, если шкурой дорожишь!
— Ничего, господин офицер!
— Имя?
— Гийом Пикардиец.
— Хорошо. Я проверю, как ты исполнил свой долг.
И она спокойно удалилась, а часовой снова начал сонно прохаживаться, бормоча под нос:
— Все бы этим офицерам ночами по девкам бегать… Ничего, я-то сообразил не своим именем назваться…
Мадлен вернулась в Караульный павильон, никого больше не встретив. Она дважды, как было условлено, стукнула в ставень, прошептала свое имя, имя Маржантины и окно отворилось. Мадлен проворно прыгнула в комнату и сказала Маржантине:
— Завтра вы будете спасены.
Затем она рассказала обо всем, что только что делала.
Когда Мадлен Феррон ушла, в трактирной зале состоялось совещание.
Трибуле был очень неспокоен.
— Не знаю, — сказал он, — что-то я не доверяю этой женщине. Письмо потеряла… подозрительная история…
— Если бы она хотела нас выдать, — сказал Лантене, — то просто привела бы с собой солдат и велела окружить трактир, а она даже сказала нам, чтобы мы здесь не оставались.
— Я за нее ручаюсь! — сказал Манфред.
— И я тоже, — подтвердил Рагастен.
