— Вы что, не хотите его спасти? — спросила она.
Лакей внимательней посмотрел на старуху и узнал в ней ту цыганку, что накануне приходила к его хозяину.
— Я могу его вылечить, — сказала Джипси.
— Пусти ее! — сказал другой лакей. — Старая колдунья знает целебные травы…
— Ну да! — подтвердила она.
И, не обращая внимания на лакеев и на толпу вокруг, она опять подошла к Монклару и шепнула ему на ухо:
— Я знаю, где ваш сын… Он ждет вас… пойдемте…
Безумец остановился, помедлил немного в нерешительности, потом улыбнулся и взял цыганку за руку:
— Правда? Ты знаешь, где он?
— Конечно, он ждет вас, послал меня к вам…
— Пошли скорей!
Не выпуская руки великого прево, она потащила его за собой.
— Смотрите, смотрите! — воскликнул один из лакеев. — Она его уже покорила… Как он послушно за ней идет!
Джипси дошла до Двора чудес. Слуги графа де Монклара хотели последовать за ней. Но в королевство Арго было не так-то просто попасть. Цыганке стоило только щелкнуть пальцами, и лакеев тотчас же окружили, затолкали, оттеснили и в конце концов прогнали.
Появление великого прево в обществе Джипси произвело сильнейшее впечатление. Безумца тотчас окружило с сотню воров. Криков не было, но их полные ненависти глаза говорили все. Кое-кто уже вытаскивал кинжалы.
Джипси протянула руку и положила ее на голову великого прево.
— Он мой! — решительно, как всегда, заявила она и тут же добавила: — Да вы не беспокойтесь. Уж на этот раз он от нас не уйдет. Я ручаюсь!
И такая улыбка, такой взгляд сопровождали эти слова, что кинжалы невольно вернулись обратно в ножны.
Монклар при этой сцене оставался совершенно равнодушным и, кажется, даже не догадался, где находится. Он только нетерпеливо, упрямо твердил и твердил:
— Скорей… пошли скорей…
Цыганка опять взяла его за руку и повела. Дома Джипси заперла дверь на все запоры.
— Где он? — спросил Монклар.
— Сейчас, погодите…
— Да-да, я подожду…
Она глубоко задумалось. Вся ее воля, вся энергия сосредоточились на одном: как убить великого прево. Она просто выбирала способ. А точнее сказать, она искала, что может успокоить странное ощущение, страстное желание мести — ведь она была убеждена, что после смерти графа де Монклара ей сразу же полегчает.
И тут ей пришло в голову: лучше всего ее успокоит, если она увидит его висящим на веревке, каким видела своего сына.
Не обращая внимания на великого прево, она принялась рыться в своем тряпье и скоро нашла то, что ей было нужно: хорошую прочную и достаточно длинную веревку. Потом она стала осматривать стены. Найдя большой крюк, который сама когда-то вбила, цыганка улыбнулась и прошептала:
— Прямо как будто нарочно сделала!
Не теряя при этом времени, она завязала петлю, убедилась, что петля легко затягивается, и все это с педантичным спокойствием. Затем она встала на табуретку и перекинула веревку через крюк. Веревка свесилась со стены. План был прост: подтолкнуть великого прево под петлю, накинуть петлю ему на шею и потянуть за конец, чтобы Монклар оторвался от земли.
А тот, во власти своей навязчивой идеи, шарил по всем углам комнаты, не обращая внимания на то, чем занята цыганка. Может быть, он и вовсе о ней забыл.
Джипси подошла к нему.
— Эх! — проговорила она. — Как бы мне пробудить в нем рассудок, пусть хоть на несколько минут!
И она схватила великого прево за руку:
— Послушайте… поглядите на меня… вы меня не узнаете, граф?
— Граф? — удивился безумец.
— Ну да, вы же граф де Монклар, великий прево Парижа.
— Ах, да-да-да…
— А я — та, у кого вы убили сына. Ну-ка, давайте, вспоминайте…
— Сына? Я найду сына… он меня ждет…
Цыганка расхохоталась:
— Умер твой сын!
Граф де Монклар страшно взревел:
— Умер? Кто сказал, что он умер! Я не желаю! Я не согласен на его казнь! Слышите, вы, негодяи!
Цыганка, охваченная внезапным ужасом, попятилась, но все так же визгливо продолжала:
— А я говорю — умер! Умер твой сын!
— Умер! — повторил несчастный. Гнев его вдруг схлынул, он задрожал.
— Умер! Сдох! Повешен! А ты его осудил!
Монклар поднес ладони к пылающим вискам:
— Нет, нет, это не я! Это все ты, поп… ты, адский монах! Ты убил мое дитя! Пощадите его! Не убивайте!
Несчастный безумец захрипел и упал на колени. Голос его невольно вгонял в дрожь. Слова цыганки с беспощадной отчетливостью представили ему тот момент, когда сына поволокли на казнь.
Цыганка сама себя не помнила от жестокой радости. Действительность превосходила ее мечты! Несколько минут она стояла молча и только смотрела на эту жуткую скорбь, насыщая ею душу.
Великий прево ползал на коленях, бился об пол головой, и нечленораздельные звуки — вопли издыхающего зверя — умирали на его пересохших губах.
Потом с ошеломительной внезапностью, какая бывает у сумасшедших, в его мыслях совершился новый переворот. Он перестал рыдать, встал и удивленно огляделся кругом.
— Пора кончать! — прошептала цыганка и подошла к безумцу.
— Пошли, — сказала она и взяла его за руку.
Граф де Монклар покорно пошел за ней.
Она подвела его к стене, прямо под петлю.
— А мой сын? — спросил он, смутно припоминая, что эта женщина что-то ему обещала.
