Сияли фонари. Текла спокойно Сена.Я не предчувствовала зла.И вдруг…Нет, это не любовная измена,Не африканской ревности недуг.Нет, это проще и больней во много раз.Я плачу. Слезы катятся из глаз:– Прощай – прощайте, мой последний друг.Сомкнулся навсегда порочный кругОбиды, одиночества и тьмы,И больше «я» и «вы» не составляем «мы».Взаимное непониманье,Смущенное пожатье рук.Прощенье это иль прощанье?Не все ль равно, ведь навсегда.Без обещанья: – До свиданья.Что делать мне теперь? Идти куда?О если б зло предчувствовать заране.Сократ когда-то говорил(Сократ? А может быть, Эсхил?):«Друзья мои, нет на земле друзей».И с этим надо помириться.<p>«Неволя ты, невольница…»</p>Неволя ты, невольница,Разлука ты, разлучница,Чужая сторона!Так еженощно мучитьсяУ лунного окна.Царапается, колетсяБесовская бессонница,Бесовская тоска.Хоть на луну завой,Хоть закричи совой,Взлети до потолка!Но нет, постой, постой,Постой и помолчи —«В муку все перемелется»(Не мýка, а мукá,Та, что нужна для хлеба) —Ты видишь там, в ночи,В апофеозе неба,Скрестились, как мечи,Победные лучи.За лунною оконницей,За городской околицейНесутся тучи конницейВ июньском небе вскачь,В победоносном шелесте,В победоносной прелестиВсех будущих удач.Играй зарю, трубач!1961<p>«Волшебная, воздушная весна…»</p>
Г. И.
Волшебная, воздушная весна.На глади золотисто-голубойЛуна,Как лотос на воде.Звезда поет, звезда летит к звезде…Не все ли мне равно, весна или зима?О Господи, что делать мне с собой,Чтоб не сойти с ума?Совсем не то. Не то, не тоИ не о том.Тревожно спит усталый домКряхтящим стариковским сном.На вешалке висит пальто.Не помню где,Не помню ктоСравнил висящее на вешалке пальтоС повешенным.Но надо быть слегка помешаннымДля этакого вот сравненья.Ах, вспомнила. Ведь это я самаВ моем стихотворенииС названьем «Ночь в вагоне».В нем все качанье и движенье,В нем о кукушке и вороне,О фантастической погонеЗа призрачным оленем,В нем волны вдохновения с волнением,С тоской железнодорожнойСмешаны.В нем о веронской пересадкеИ о моей потерянной перчатке —Ее искать придется мне Во тьме кромешной и огне В аду,Как предсказал мне критик и поэт.Но нет,Не ада я, а рая жду:Я твердо верю, что в раюЯ родину найду свою,Что там, в раю, я буду дома.Я на земле всегда была изгнанницей,Бездомной босоножкой-странницей,Ходившей – весело – по мукам.1961<p>««Островом стать может каждый!»…»</p>
