Я разрывалась между благородством Сураджа и реальностью нашей миссии. Нетленный отправил нас в Париж не для того, чтобы мы «защищали народ», а для того, чтобы найти повелительницу упырей и захватить ее армию. Я была уверена: при малейшей возможности суверен обратит эту силу против четвертого сословия.
– Что касается муки, постараемся достать вам несколько мешков, – пообещал юноша.
– Но… – возмутился вояка.
– Приказ Короля! – прервал его оруженосец голосом, не терпящим возражений. – А теперь позвольте нам по-своему провести расследование, капитан. Это тоже приказ Короля.
Солдат, нахмурившись, отступил, не спуская с нас глаз:
– Я и мои люди будем ждать вас здесь. Только вряд ли вы что-нибудь найдете: полиция уже прочесала все окрестности.
Не обращая внимания на капитана, Сурадж протянул руку старой женщине.
– Вы добры, господин турок, – сказала она, подняв испещренные морщинами глаза на тюрбан оруженосца.
– Я индиец.
– Индиец… – повторила она дрожащим голосом.
– Отведите нас туда, где в последний раз видели сына и его семью, матушка Мао.
Он кивнул нам, и мы отправились в глубь холма, в запутанный лабиринт, похожий на клубок узких переулков и темных тупиков, еще более спутанный после разрушений, причиненных упырями. Под сапогами хрустела битая плитка, густо усеявшая голую почву.
Мы добрались до жалкой лачуги со сломанной дверью, которая заунывно и одиноко хлопала на ветру. Внутри царил беспорядок: повсюду опрокинутая мебель, пустые полки кладовки. За железным люком в глубине комнаты скрывалась лестница, ведущая в подвал.
– Мой сынок давно опасался прихода чудовищ, – объясняла матушка Мао. – Он укрепил погреб, чтобы укрыться там с женой, ребенком и провизией в случае внезапного нападения. Но защита против монстров оказалась бесполезной!
Старушка залилась слезами. Сурадж опустился на колени, чтобы внимательнее осмотреть люк.
– Думаю, упыри не имеют к этому отношения, – пробормотал он.
– К… как это? – удивилась старуха.
– У упырей острые когти, чтобы разрывать плоть, и мощная челюсть, чтобы разламывать кости. Однако их когти и клыки не способны скрутить металл.
Он указал на развороченный железный засов, по которому провел рукой. На подушечке указательного пальца чернел мелкий порошок.
– Этот люк был подорван, а упыри не умеют обращаться с порохом.
– То есть кто-то пришел вместе с ними, чтобы сломить сопротивление! – воскликнула я, закончив мысль Сураджа.
Старушка вытерла фартуком лицо от слез и посмотрела на меня с надеждой:
– Вы хотите сказать, что это человеческие руки забрали моего Эмиля, его Клодину и маленького Мартина? Упыри не сожрали их? Тогда они, возможно, живы! О, умоляю, найдите их!
Горечь переполняла меня, когда я думала о судьбе родных старушки. Руки, забравшие их, могли быть человеческими, но я подозревала, что они холодны как смерть… Руки вампиров. Оказаться в клыках незаконных бессмертных Двора Чудес так же страшно, как стать пищей упырей.
Чтобы избежать умолявшего взгляда вдовы, я принялась осматривать люк, делая вид, что ищу улики. И правда, взгляд зацепился за осколки, блестевшие на треснутой плитке пола.
– Ну что, пойдем? – нетерпеливо топталась Эленаис, явно торопясь покинуть эти мрачные места, над которыми нависла жуткая тень смерти.
– Подожди, – ответила я. – На полу осколки стекла.
– Ну и что? Копаешься здесь без толку, словно великая ищейка.
Еще одна аллюзия на прочитанное мной письмо, которую она сопроводила взглядом, полным яда.
– Не понимаю, что тут удивительного. Упыри разгромили и разбили все, включая стекло.
– Вот только стекла в этом доме не было. Это квартал нищих. Здесь нет стеклянных окон и хрупкой посуды.
Эленаис вытаращила глаза, осознав, что здешние окна прикрывали лишь сломанные ставни, а миски и столовые приборы, разбросанные по полу, были из железа и дерева. Она, воспитанная в роскоши, не могла представить себе дом без плитки или изящной посуды, но в деревне, где выросла я, большинство семей обходились без них. Стекло имелось только в таверне, где хранились вина в бутылках, и в лавке аптекаря, где в стеклянные флаконы собиралась десятина.
– Мы пьем из железных кружек, – прошептала матушка Мао, натягивая старую шаль на дрожащие плечи.
Ее слова подтвердили мою догадку. Я подобрала несколько осколков. Это было прозрачное, идеально изогнутое стекло, гораздо тоньше тех емкостей, которые использовал мой отец. Материал высочайшего качества, который не по карману простому сельскому аптекарю… Я завернула осколки в кружевной платок и аккуратно убрала их в свою маленькую кожаную котомку.
Мы попрощались с вдовой. Эленаис с облегчением выдохнула, выйдя на открытый воздух, и направилась к переулку, ведущему к площади. Сурадж удержал ее.
– Не в этом направлении.
– Но… мы пришли именно этим путем. Там нас ждут стражники.
– В том-то и дело. Пусть они подождут еще немного, а мы уйдем от них как можно дальше.
Эленаис непонимающе уставилась на Сураджа, подозревая, что он сошел с ума.
Юноша объяснил:
