Я оглянулся на бездну – чтобы удостовериться, что с этой стороны не предвидится никаких новых опасностей, – и обнажил Грейсвандир.
Вот оно, логово врага. Последние метры я проделал, плотно прижимаясь к склону. В самом конце своего многотрудного пути я опустился на четвереньки и осторожно, очень осторожно заглянул в глубь расселины.
Красного сияния там не было. Темной фигуры – тоже. Пустая, ничем не примечательная каменная яма. В ближайших ее окрестностях – ровно ничего подозрительного или интересного. Выходит, Бранд снова телепортировался? А если да, то почему?
Я встал и обогнул скальный выступ. Сзади я уже был, так что пойдем вперед. Я снова попытался нащупать Камень – и почувствовал слабенький, на пределе восприятия, контакт. Где-то вроде бы справа и вверху.
Туда я и направился, бесшумно и настороженно. С чего бы это Бранд оставил свое убежище? Идеальная ведь позиция для осуществления его планов. Разве что…
Я услышал громкий вопль, а затем – залп проклятий. Два различных голоса. Я побежал, не заботясь больше ни о какой скрытности.
Чуть подальше пещеры обнаружилась тропа, извилисто уходившая вверх. Я помчался по тропе.
Я не видел еще никого и ничего, зато все отчетливее ощущал близость Камня. Справа послышалось какое-то шевеление; я резко развернулся, однако никого не обнаружил. Камень был не в этой стороне и совсем не так близко. Я снова побежал вверх.
От самого края склона, за которым холм круто обрывался в черную, зловещую бездну Хаоса, донеслись возбужденные голоса. Я вслушался, но не смог разобрать ни слова.
Приблизившись к гребню, я замедлил шаги, пригнулся и осторожно выглянул из-за удачно подвернувшейся скалы.
В каком-нибудь десятке метров от меня стояли Рэндом с Фионой, а также лорды Чантрис и Фельдейн – все они, исключая Фиону, держали оружие на изготовку, однако стояли совершенно бездвижно: смотрели, затаив дыхание, на узкую, чуть приподнятую гряду, за которой чернело ничто.
Там, у самого края бездны, Бранд прижимал кинжал к горлу Дейдры. Дейдра потеряла где-то свой шлем, ее спутанные волосы трепались по ветру, на белом, таком беззащитном, горле уже выступила капелька крови. Я спрятался за свою скалу и стал слушать.
– Фи, – негромко сказал Рэндом, – ты бы не могла что-нибудь с ним сделать?
– Я могу его сдерживать, – ответил голос Фионы. – На таком расстоянии я могу затруднить ему управление погодой. Но это, пожалуй, и все. У него есть настройка на Камень, хоть и неполная, а у меня – никакой. Кроме того, он ближе к Камню. Он легко пересечет любую мою попытку перехватить управление.
– Бросайте оружие, – крикнул Бранд. – Бросайте, или я ее убью!
– Убивай, – откликнулся Рэндом. – Убивай, и ты порвешь последний волосок, на котором висит твоя жизнь.
Бранд пробормотал что-то неразборчивое.
– Хорошо, – сказал он через секунду. – Тогда я начну ее калечить.
– Валяй, – презрительно бросил Рэндом. – Дейдра регенерирует с такой же легкостью, как и любой другой член нашей семьи. Так что придумай что-нибудь осмысленное, чтобы мы и вправду испугались, – или заткнись и попробуй пробиться с боем.
Бранд молчал. Мне не хотелось выдавать свое присутствие – возможно, я еще сумею что-нибудь сделать. Но так вот сидеть и ничего не видеть… Я осторожно, на одно лишь мгновение, высунул голову; теперь в моем мозгу запечатлелась вся сцена действия, со всеми мельчайшими подробностями, будто фотография. Слева, чуть поодаль, есть камни, но их мало… Нет, не подберешься к нему незаметно, никак не подберешься.
– Думаю, – прозвучал голос Рэндома, – нам придется броситься на него всем вместе, и будь что будет. Лично я других вариантов не вижу. А вы?
Прежде чем кто-либо успел ответить, произошла странная вещь. Сгущавшийся прежде мрак начал быстро рассеиваться.
Я посмотрел вверх, выискивая источник неожиданного освещения.
Безумное небо было все так же затянуто тучами, только теперь эти тучи посветлели, словно за ними пряталось солнце. Посветлели – и продолжали светлеть прямо у меня на глазах.
– Что это он еще придумал? – спросил Шантри.
– Я ничего такого не чувствую, – откликнулся голос Фионы. – Так что это – не он.
– А кто же тогда?
Ответа не последовало – я, во всяком случае, ничего не услышал.
Я смотрел, как тучи становятся все ярче и ярче. И вдруг самая из них большая, самая яркая взвихрилась, словно раскрученная огромной мешалкой. В ней стали образовываться, устанавливаться какие-то формы. Еще несколько секунд – и на небе появились вполне определенные очертания.
Шум, доносившийся с поля битвы, заметно приутих, даже гроза гремела теперь вполсилы, почти робко. Из яркого, повисшего прямо в зените пятна на нас смотрело огромное человеческое лицо.
– Да говорю же тебе, что не знаю! – раздраженно ответила Фиона на чей-то не расслышанный мною вопрос.
Я понял, чье это лицо, – понял еще до того, как оно сформировалось окончательно. Лицо нашего отца. Красивый фокус!.. Знать бы только, для чего это делается.
