В затылок врезался кулак. Я попятилась, переводя взгляд с ворона, который оглушил меня, на Халвара, дергавшего ремень, чтобы высвободиться и помочь мне.
Я прикусила щеку и толкнула его в окно.
Халвар выругался, снова позвал меня, но его крик растворился вместе с ним. Я выждала немного, чтобы он добрался до леса, и перерубила веревку, не давая воронам шанса выследить по ней клан.
Вокруг талии обернулась тяжелая рука. Я кричала, пиналась, кусалась. Что угодно, лишь бы освободиться, но ничего не вышло. Он зажал мне рот и потащил обратно в тюрьму.
Тюрьма превратилась в бурю криков, приказов и крови. Я чувствовал нутром ее жар и тяжелый запах и хотел больше.
Я прокрутил в руке топор. Не сейчас.
Сейчас нужно было как можно скорее добраться до Халвара и исчезнуть. Тор остановился в длинном коридоре и еще раз выглянул в окно.
– Это эттанцы.
– Эттанцы? – Я встал за ним, стараясь не высовываться. Нападавших было хорошо видно. Они закрылись раскрашенными деревянными щитами и таранили ворота снова и снова. Вот только тарана у них не было. Воздух искрился хаосом. Я перестал что-либо понимать. – Тор, с ними Ночной народ.
– Восстание? – с не меньшим изумлением спросил Тор. – С чего бы именно сейчас?
Я покачал головой. Мы еще не довели до конца свой план, недостаточно ослабили королевскую власть. Но результат, к которому мы стремились, был перед нашими глазами. Жалкий отряд, однако не допускающий ошибок. Маленький, но организованный.
У их предводителя, должно быть, было немало опыта и какой-то четкий план.
– Не стоит о них беспокоиться. Воспользуемся ситуацией, чтобы вытащить Халвара. Идем.
На нижнем этаже несколько фейри воздуха колотили по решеткам и выкрикивали проклятия. Будто бы дух битвы что-то всколыхнул в них.
– Халвар! – крикнул Тор.
– Черт возьми, – проворчал высокий фейри. – Опять этот. Дайте шанс и другим. Он ушел.
Сначала я не придал значения его словам, но потом мы подошли к угловой камере. Петли догорали, как угли, железо дымилось. За сорванной дверью было пусто, и во всем блоке – ни следа Халвара.
Кровь вскипела. Неужели они узнали, кто он? Я в ярости ударил топором по решетке. Железо со стоном прогнулось.
Я никогда не умел сдерживать ни магию, ни эмоции.
Развернувшись к пленнику, я обхватил прутья и раздвинул их, как ветки кустарника. Фейри смотрел с ужасом и благоговением.
– Куда его забрали?
– Я-я-я не знаю. Пришли какие-то крепостные и… сломали дверь. А я о тебе слышал, – он прищурился, переводя взгляд с маски на топор. – Кровавый Рэйф?
– Тор, – позвал я, игнорируя вопрос. – Надо найти его. Сейчас же.
– Подожди! Я пойду с тобой, Рэйф.
– Нет.
– Я умею сражаться. У меня есть хаос. Пожалуйста. Я могу помочь.
Я грозно навис над ним.
– Как тебя зовут?
– Стиг. Я могу сражаться вместе с тобой, – он посмотрел на согнутые прутья, но не стал задавать вопросов. – Мы все можем.
Впрочем, всего двое фейри просили освободить их.
– Нам хватит одного мага воздуха, – сказал я, разворачиваясь к Тору.
Стиг не отставал.
– Не все тут с хаосом воздуха. У тех двоих другие таланты. Возьми нас с собой, Рэйф, и мы станем твоими людьми. Может, мы и заперты, но вести долетают даже в эту дыру. Мы знаем, как ты расправляешься с тиморскими ублюдками.
– На тебе путы. – На других пленниках их не было. – Почему только ты?
– Понятия не имею, – пожал плечами Стиг.
– Потому что мы не такие, как он, – вмешался другой пленник. Руки у него были в крови и синяках, но лицо светилось. – Они думают, что доломали нас и мы не представляем угрозы.
– А вы представляете?
– Еще какую.
– Как твое имя?
– Каспер.
Я присмотрелся к пленникам. Каспер был в рваной одежде, борода всклокочена, один глаз опух и заплыл. Вторая – женщина – казалось, могла перерезать горло одним взглядом.
Тор посмотрел мне в глаза и едва заметно покачал головой, будто уже знал, что я решил.
– Твой хаос слишком красноречив.
Его правда, но пленники горели той же ненавистью к воронам, что и я.
– Если вы пойдете с нами, зовите меня Кровавый Рэйф или Легион Грей. Что бы вы ни увидели, не задавайте вопросов. Назовете меня другим именем – я убью вас. Договорились?
– Да я кем угодно буду тебя звать, если ты вытащишь мою жалкую задницу из этой конуры, – сказал Каспер.
Я знал, что сильно рискую, но нам нужно было сражаться, и лишние руки бы не помешали. Я присел и прижал ладонь к каменному полу. В детстве применять хаос было так больно, что на глаза наворачивались слезы. Сол дразнил меня без устали, и я научился желать этой боли.
На кончиках пальцев разгорелось тепло. Стены задрожали. Камень, железо и сама земля подчинились моей воле. Пленники вскрикнули и шарахнулись назад. Прутья их клеток гнулись с противным скрипом. Некоторые трещали.
Я прикрыл глаза. На плечи словно положили тяжелый камень. Магия отнимала силы, я не уставал так с того дня, как мы сняли проклятие.
– Небеса и преисподние, – едва слышно пробормотал Стиг.
Я отправил последнюю волну на решетки. Они лязгнули и наконец сломались. Пыль осела. Пленники не шелохнулись – только уставились на меня, как будто я и их мог переломать.
