– Но ты же тогда не знал, что он о тебе.
– Да. А теперь, когда я знаю, должен сказать, что моя мать слишком дотошно записывала каждую деталь своих будней, а еще у нее была склонность безбожно драматизировать.
Я подняла брови и изобразила безразличие.
– Ночной Принц, неужели вы заявляете, что тут одни преувеличения?
– Нет, – сказал он, подаваясь ближе. – Я бы не назвал свою мать лгуньей. Но в одном ты ошибаешься.
– И в чем же?
Он ответил не сразу. Лукаво усмехнулся, положил дневник на стол. Его руки легли по обе стороны от моего стула, запирая меня в ловушку.
В груди полыхал пожар.
В его глазах была своя магия. Горячая чернота пыталась пробить стену, которую я тщательно выстроила между нами. По моей решимости хранить равнодушие к Валену Ферусу побежали трещины. Запах его чистой кожи, ухмылка на губах, упавшие на лоб темные пряди – я могла рассыпаться от одного его прикосновения.
Слабость. Я была слабой, и не было другого способа объяснить это.
– Я был молод, – сказал он, – но я не распутник.
В горле что-то сжалось. Он подошел слишком близко. Я видела золото с темно-зелеными прожилками в его глазах. Осторожней, Элиза, иначе окажешься в его власти.
– Что… – Голос надломился, и я прочистила горло. – Что ты здесь делаешь?
– Я устал от того, как мы отдалились.
– Отдалились, потому что ты так захотел.
– По уважительной причине. По крайней мере, я так думал. – Вален прислонился своим лбом к моему и понизил голос: – Я боялся за тебя сегодня ночью.
Я облизала губы. Кожа горела от желания чувствовать его ближе.
– Ну да, понимаю. Было страшно.
– Я не боялся ни за кого другого.
Кончики его пальцев прошлись по линии моей челюсти, сбежали вниз, к шее. Я резко втянула воздух.
– Вален, – прошептала я. – Что ты делаешь?
Он колебался.
– Ты считаешь, что я отдаляюсь, потому что ты мне безразлична?
– Да. – Зато я не колебалась. – Я думаю, что ты просто развлекаешься. Или хочешь развлечься. Как в Черной Гробнице.
– Ты говоришь так, будто ничего не значишь для меня – просто теплое тело.
Я пожала плечами. Я видела желание в его взгляде, но для меня это было больше, чем желание. Он был намного больше, и я ненавидела то, что не могла его отпустить.
Вален костяшками пальцев наклонил мой подбородок и приблизил свое лицо.
– Мы сняли проклятие, и у меня не должно быть других причин оставаться рядом, верно?
– А как же твой долг?
– Ах, точно.
Я покачала головой, боясь, что если не сдвинусь с места, то задохнусь от желания. Потом поднялась со стула и выскользнула из его объятий.
– Вален, может быть, сначала ты чувствовал себя иначе, но я знаю, что ты не хочешь быть здесь. Я знаю, что ты…
Я осеклась. Вален сократил пространство между нами. Его рука обхватила мою талию, ладонь прижалась к моей щеке. Грудь к груди, бедра к бедрам. Мое тело пылало.
– Ты ошибаешься. – Его голос был глубоким и хриплым. Большой палец провел по моей нижней губе. – Я хочу быть там, где ты, Элиза Лисандер. Я потерял всех. Я видел, как их использовали против меня, как их пытали. Но мысль о том, что я могу потерять тебя, хуже любой агонии, что я испытывал в прошлом. И я ненавижу себя за это.
Я поймала в кулаки складки его рубашки, прижимая его к себе.
– Почему?
– Твоя голова дорого стоит за одно твое имя. Добавь меня, и риск увеличится в десять раз. Как я могу сделать это с тобой?
– Кто сказал, что выбор делаешь только ты?
Он запустил пальцы мне в волосы, легонько потягивая назад.
– Держаться подальше друг от друга – самое безопасное. Это лучший выбор. Для тебя.
– Тогда почему ты здесь?
На его губах заиграла полуулыбка.
– Потому что, как писала моя мать, я чертовски плохо умею выбирать.
Вален прижался к моим губам.
В тот же миг мои руки обвились вокруг его шеи. Губы разомкнулись. Его язык был теплым и мягким. Я впилась ногтями в его плечи.
Мы вместе покачнулись, и я ударилась спиной о стену.
– Власть надо мной в твоих руках, – улыбнулся он мне в губы. – Это так раздражает. Я ведь принц.
– Нет, – стукнула я его пяткой по голени. – Ты король.
Я разорвала поцелуй, дыхание потяжелело, сердце колотилось. Его глаза пылали желанием. Одна из ловких рук скользнула вниз по моей талии. Он сжал ткань моей сорочки и провел мозолистой ладонью по гладкой коже бедра.
В уголке его рта поселилась ухмылка.
– Квинна, если бы мужчина прикасался к тебе вот так, тебе бы понравилось?
В памяти пронеслись моменты, когда он был Легионом Греем, мужчиной, которому запрещалось прикасаться ко мне и который все равно это делал. Я закрыла глаза и позволила голове откинуться на стену. Я держалась за его рубашку, пока проворные пальцы обжигали кожу.
– А вот так? – Он усмехнулся, касаясь ртом моей шеи, а второй рукой провел по изгибу талии и ребрам. Губы и зубы прошлись по моей коже, посылая дрожь по позвоночнику.
– Да, – сказала я задыхающимся шепотом.
Его прикосновения поднимались все выше, становились все более смелыми. Каждый глубокий вдох давался тяжело. Голова кружилась от восторга. Наверное, ноги меня бы не удержали.
