— Я такого не выбирала.
Да, я не могла точно вспомнить, что выбрала, но я бы ни за что не решила жить рядом с замком. Скорее я написала бы нечто вроде «заколдованный лес, самый дальний от замка», или «у морского залива, самого дальнего от замка», или «у реки, самой дальней от замка». Проклятье, я предпочла бы местечко даже на дальнем берегу реки, где обитали Неблагие, лишь бы не жить рядом с замком Дорогого Отца.
Брес не был душевным и внимательным, но несколько смягчился за последний год, когда я стала лучшей в группе. Теперь от его доброты не осталось и следа.
— Приказ сверху. Ты не имеешь права оспорить это решение.
Я напряглась, к щекам прилила кровь. Но годы тренировок заставили меня подавить гнев, не дав ему выплеснуться наружу. Бороться с королем — пустая трата времени.
— Понимаю.
Я взяла у Бреса кусок пергамента. Пергамент поблескивал золотым — верный признак того, что я снова на Унимаке.
666 не было случайной цифрой. Другие фейри не знали, кто я такая на самом деле, но жена короля с раннего моего детства установила, как следует обращаться с дворнягой. 666 — просто еще один тычок в придачу к тем, которые я получала, пока росла. Если мне не запрещали в последнюю минуту идти на праздник, на который приглашались все остальные Благие, значит, королева потешалась над моими поношенными платьями, когда никто не слышал. Бросала разъяренные взгляды исподтишка. Приказывала охранникам пускать в ход магию, чтобы после ее ухода толкать меня, ставить подножки и делать из меня посмешище — точно так же, как в тот давний день на мосту, когда я «нечаянно» свалилась в реку.
Но я уже не та шестнадцатилетняя девочка, какой была в день своего отъезда. Я отказывалась такой быть.
— Спасибо, Брес… — Я подняла голову. — За то, что помогли мне пройти через тренировки.
Он сжал губы. Старый фейри огляделся, но мы были одни. Все остальные ушли праздновать и отдыхать со своими семьями.
— Что случилось с Андерхиллом, Каллик?
Мои внутренности превратились в лед, но я предвидела, что он будет меня допрашивать.
В том и заключалась сложность. Брес давным-давно дал клятву Благому двору и Андерхиллу; если у него появятся серьезные опасения или подозрения по поводу случившегося, он обязан будет передать информацию королю. Значит, надо убедить его, что я тут ни при чем.
— Вы что-то узнали? — спросила я.
Он прищурился.
— Жрица вонзила клинок с твоей кровью в землю. Почему?
Я облегченно вздохнула.
— Вы тоже это видели?
Брес наклонился ко мне.
— Расскажи, что
Я покачала головой. Богиня, я не хотела это делать. Я дала клятву защищать моего короля и Андерхилл.
— Не знаю, — честно ответила я хотя бы на вторую часть его вопроса. — Жрица… После того, как она меня кольнула… Думаю, она сама поранилась.
Как только ложь сорвалась с моих губ, мне захотелось блевать. Я пожала плечами, чтобы скрыть беспокойство.
— Потом она воткнула клинок в землю. Остальные стояли позади нее, вряд ли еще кто-нибудь это видел. Я не хотела ничего говорить… Она же Жрица. Кто мне поверит?
Я старалась не переигрывать. Брес знал меня лучше, чем кто-либо другой, он знал, что я паршивая лгунья. Хотя я как можно ближе держалась правды, на его лице промелькнуло сомнение.
Я придвинулась ближе.
— Вы видели, куда она девалась? Она как будто растворилась после того, как все произошло. Повернулась и просто… исчезла, как не бывало.
Брес поджал губы.
— Она умеет исчезать. И нет, никто не знает, куда она девалась.
— Я не знала, должно так быть или не должно.
По выражению его лица я бы предположила, что не должно.
Тренер отодвинулся от меня.
— Ты свободна. Не забудь о завтрашнем празднестве.
Разве о таком можно забыть?
— Да, сэр.
Со свитком в руке, с сумкой на плече я зашагала к большому зданию, буквально сотканному из переплетенных друг с другом красных виноградных лоз с широкими, как пальмовые, пурпурными листьями. Сооружение щедро украшали золотые и голубые цветы. Слегка безвкусно, но в чем фейри преуспевали, так это в зарабатывании денег, и богатые туристы-люди любили такую фигню.
Проходя через здание, я увидела красный баннер: «Добро пожаловать на всемирно известный Волшебный Остров!»
К тому времени, как я вышла на улицу, моя простая рубашка и коричневые кожаные штаны покрылись серебристыми блестками.
«Ну, здорово».
Я стряхнула блестки, сама не зная, почему они меня беспокоят. А ведь мои блестящие проблемы только начинались.
— Алли! — услышала я сдавленный крик.
Мое сердце подпрыгнуло: я увидела невероятно грудастую женщину, бегущую ко мне с холма.
— Цинт!
Я уронила сумку и ускорила шаг.
Моя единственная настоящая подруга, Гиацинта, врезалась в меня так, что воздух вырвался из груди, и крепко обняла, обдав сладким запахом свежего хлеба и специй. Темно-русые волосы Гиацинты были заплетены в замысловатую косу, но выбившиеся пряди терлись о мое лицо.
