— Раз уж вы сошлись нос к носу, другого я бы не ожидал. Как он умер?
— Почему я все еще связана, если ты говоришь со мной так, будто я не пленница?
Брес одарил меня натянутой улыбкой, едва заметной в ночи.
— Я скучал по тебе, Каллик. — Он посмотрел вперед. — Полагаю, ты знаешь, что королева-консорт Адэр тебя ненавидит?
Да ну? В самом деле?
Я с трудом удержалась от смеха.
— Я в курсе. Вот почему мне хочется быть как можно дальше от замка.
Почему мы говорим об Адэр? Разве разговор не должен идти о том, что я предположительно сделала с Андерхиллом? Может, Брес знает ответ на вопрос, который не давал мне покоя.
— Жрицу нашли?
Он бросил на меня острый взгляд.
— Хочешь ее поискать?
Встретившись с ним глазами, я отбросила осторожность.
— У меня к ней есть несколько вопросов, учитывая, что я была поблизости, когда Андерхилл разлетелся вдребезги. Фальшивый, как ты знаешь, а не настоящий Андерхилл.
Брес щелкнул пальцами, и меня бесцеремонно бросили на землю. Вспыхнувшая там и тут боль напомнила, что мне далеко до исцеления.
Подчиненные Бреса отступили, оставив нас наедине. Тренер схватил меня за горло и приподнял, так что мы оказались нос к носу.
— Если ты не хочешь, чтобы каждого фейри здесь предали смерти, я предлагаю тебе заткнуться.
Он оттолкнул меня, я с глухим стуком ударилась о землю и застонала.
Брес щелкнул пальцами, мужчины вернулись и снова подняли меня.
Он знал, что Андерхилл, в котором мы тренировались, был фальшивым. Он знал, что я разрушила всего лишь иллюзию.
— Ты собираешься меня убить?
Я вгляделась в него, но Брес больше на меня не смотрел.
— Твою судьбу решит король Александр.
— Значит, ты везешь меня обратно на Унимак.
Это было утверждение, не вопрос. Моя судьба снова зависела от капризов отца, хотя я сомневалась, что на сей раз он просто заставит своих охранников отдать меня в сиротский приют.
Может быть, однажды я полечу на Унимак, не чувствуя себя беглянкой, готовящейся положить голову на плаху. Но не сегодня.
Я все еще была связана по рукам и ногам, от меня наверняка разило. Стирка на скорую руку в ручье в Треугольнике случилась два дня назад и в данный момент уже ничего не меняла в моем плачевном состоянии. Думаю, для казни не имеет значения, чистая я или нет — кого волнует, разит от меня или нет? Мертвых не заботит личная гигиена, верно?
Я закрыла глаза, чтобы не видеть внизу родной остров, в сотый раз представляя, что могло бы произойти, доберись я до проема в дереве.
Почти спасла мир.
Но все-таки не спасла.
Упала на последней ступеньке.
Такое могут написать на моем надгробии.
Я открыла глаза, когда самолет, несколько раз подпрыгнув, приземлился на взлетно-посадочной полосе Благих. Как только двигатели, взвыв напоследок, остановились, охранник присел у моих ног и снял кандалы. Позади него Брес вздрогнул, очевидно, предвидя, что сейчас произойдет. Да, я была взбешена, а этот парень только что вызвался добровольцем.
Я ударила основанием каблука прямо в лицо охраннику, наслаждаясь тем, как сильно хрустнул его нос.
Кровь брызнула по салону, и я посмотрела на Бреса.
— Полегчало? — спросил он.
Я улыбнулась.
— Не совсем. Я еще не умерла, не так ли?
Он благоразумно подошел ко мне сбоку и, схватив за плечо, вывел из самолета. Я еще не настолько отчаялась, чтобы напасть на Бреса. Пока. Но я бы уложила других добровольцев, подвернись мне такая возможность.
— Король ждет. — С этими словами тренер провел меня через боковую дверь вместо того, чтобы войти через переднюю часть небольшого сверкающего здания аэровокзала. Молодец.
— Я бы хотела помыться и поужинать перед встречей с его величеством.
Очевидно, приближающаяся смерть пробудила во мне сарказм.
Личная охрана короля окружала нас со всех сторон, и Брес ничего больше не сказал, пока меня вели к трамваю. Я понятия не имела, какой сегодня день, но, судя по тому, сколько туристов было в трамвае, наверняка выходной.
— Освободите трамвай! — прогремел один из охранников. — Всем, кроме персонала, немедленно покинуть трамвай!
В окнах замелькали камеры, и я впилась взглядом в объективы нетерпеливых туристов, отчаянно желавших хоть мельком увидеть настоящего преступника-фейри. Какая-то женщина побледнела, встретившись со мной взглядом. Наверное, я выглядела такой же дикой, как то существо, которое съело Тысячелистника. Не могу ее винить.
Трамвай тронулся, Брес толкнул меня на сиденье, и мы поехали к вершине острова.
Все происходящее казалось мне нормальным — разве не странно? В полубреду я подавилась смехом. Брес бросил на меня недоверчивый взгляд, и я, гикнув, несколько раз топнула ногой — меня трясло от несвоевременного приступа хохота.
— Вот что я тебе скажу, — пробормотал он, когда я закончила смеяться. На данный момент. — Ты одна из самых храбрых стажеров, какие у меня были. Я возлагал на тебя большие надежды.
