Однажды по пути к площади Восстания увидели, как у массивных железных ворот, почти на углу, притормозил внушительный черный ЗИС. Девочки как раз проходили мимо, хорошенькие, в коричневых платьицах и аккуратных черных фартучках. Алла с Наташей были выше Зизи на голову, красивые, большеглазые, с тугими косами, переплетенными сзади. Все трое о чем-то спорили и смеялись, молодо, лихо и зазывно. Массивные ворота тяжело открывались, и уже можно было вроде въезжать, но ЗИС не двигался. Открылась передняя дверь, из нее торопливо выскочил крепкий мужик в костюме и суетливо, привычно кланяясь, распахнул заднюю дверь. Из салона, чуть кряхтя, вылез на свет божий Берия Лаврентий Палыч. Встал во весь свой приземистый рост, сладко потянулся, снял круглые очочки и стал протирать их синим полосатым галстуком, щурясь на девчонок. Разговор начал сразу. Те стали было пятиться: они знали, что особняк этот серенький пользовался в Москве дурной славой, что многие девушки и даже девочки, пойманные, как зверьё, на улице и заведенные внутрь, часто пропадали навсегда. Аллуся очень испугалась. Нехорошие слухи ходили про дом этот за высокими воротами и про его хозяина.
– Живете здесь? – спросил он, тщательно натирая очки.
– На Поварской, – ответила, хорохорясь, Зинка.
– На Поварской… Хорошо… – сказал он, внимательно и оценивающе посмотрел на Аллу с Наташкой и больше ни слова не сказав, вальяжно пошел во двор. Потом обернулся и сказал крепышу:
– Рафик, отвези девочек по адресу.
– Так точно, Лаврентий Палыч! Вас понял! – и уже обращаясь к девочкам: – Садитесь, мы сейчас доставим вас домой!
– Нет, спасибо, мы уже почти пришли, – пыталась возразить Алла, но солдат был непреклонен.
– Садитесь, говорю! Вам такая честь оказана – в машине самого Лаврентия Павловича прокатиться, а вы еще раздумываете тут. Любая на вашем месте счастлива была бы оказаться!
– Ну давайте, девчонки, прокатимся, зато всем расскажем потом, давайте, садитесь! – Зинка первая залезла в машину.
Они сели, и двери за ними захлопнулись. И ничего особенного не случилось. Машина тяжело развернулась, шелестя шинами, и свернула с Восстания прямо на Поварскую, не соблюдая ни единого правила движения.
– Вот! Сюда! – Зинка показала на ворота.
ЗИС резко затормозил, подняв облако теплой осенней пыли.
– Ишь ты, прям совсем соседки, – сально произнес крепыш, улыбнувшись. – Ну, счастливо вам. И учитесь хорошо, это главное для нашей советской страны!
Тарас увидел девчонок, испуганно вылезающих из огромного авто. Он сделал себе деревянный протез и ходил уже без костылей, спокойно выполняя свою обычную работу по двору. Посмотрел на машину, на ухмыляющегося крепыша, покачал головой. Пошел проводить Аллу домой, потом пришел с Лизаветой и заставил девчонок рассказать, как они попали в большую черную машину и что произошло. Все мычал и показывал рукой на улицу.
– Мы не хотели, нас заставили, – пыталась оправдаться Алла. – Мы несколько раз уже видели эту машину прямо у тех самых ворот. Там же Наташка в доме полярников живет, прямо в следующем! Но никогда никто к нам не подходил. А сегодня вот вышел этот в очочках. Мы ж не могли убежать или спрятаться куда. Хорошо, что нас было трое.
– Может, это вас пока и спасло, – вздохнула Лидка. – Но то, что он теперь знает, где вы живете, плохо, очень плохо.
– Может, наоборот, неплохо, – сказал дед Яков. – Так близко, совсем рядом, они же понимают, что девочки не беспризорные, что семьи…
– Ох, папа, это его никогда не останавливало! Подумаешь, семьи! – Лидка обхватила голову руками.
– Столько всего о нем рассказывают, об изверге этом! – охнула Ида.
– Это ж надо, – охнула Лизавета. – Он же хуже фашиста! Хоть не тронул…
– Втроем были, вот что остановило, думаю все-таки, хотя теперь знает адрес… – тяжело вздохнула Поля.
Сидели, думали, позвали Милю с Мартой, больше никому сказать не решились. Марта, услышав, выпучила глаза и зарыдала – так знакома была ей эта ситуация.
– Что за рыдания, мать моя? – грозно спросила Поля. – Мы тут никого не провожаем, а думаем, что делать!
Марта высушила слезы и предложила:
– Может, отправить ее в Саратов?
– К кому? Не осталось никого там! Да и не дело это семью разбивать. Как ты себе это представляешь? Всех дворовых девок вывозить и прятать? – Поля сидела, чуть раскачиваясь, и сосредоточенно терла колени.
Думали, гадали, спорили и выработали смешные меры предосторожности: на этом опасном углу вообще никогда не появляться, в школу ходить, пересекая Садовую левее, мимо букинистического магазина – ничего, что дольше, зато надежнее, и самое главное – только втроем. Поодиночке было строго-настрого запрещено.
И снова начались бессонные ночи. В то время это была целая страна бессонных ночей. Лидка боялась заснуть – вдруг придут и тихо заберут Аллусю? Проберутся, закроют рот, чтоб не пикнула, и увезут в логово. Теперь для царских утех уже годится – вон какая красавица выросла!
