Ответ был так близко — одна маленькая разгадка и все мы будем свободны. Моментально, как она сказала, в отличие от… стоп, условия моих испытаний отличаются от условий загадки? Она подчеркнула слово
Но я не могу этого сделать — у меня нет даже предположений. Да лучше я сама себе перережу горло здесь и сейчас, прежде чем она порвёт меня на куски. Я дура — обыкновенная смертная идиотка. Я посмотрела на Тамлина. В его глазах сверкало золото, но лицо не выражало ничего.
— Подумай над этим, — утешающе сказала Амаранта и усмехнулась своему кольцу — повернувшемуся к ней глазу. — Когда тебя озарит, я буду ждать.
Даже когда меня потянули обратно в темницу, я бросила взгляд на Тамлина, меня лихорадило от пустоты в голове.
Когда меня снова заперли в камере, я знала, что проиграю.
Два дня я провела в своей клетке, или, по крайней мере, я так думала, основываясь на подаче еды, которую я начала отрабатывать. Из наполовину заплесневелой пищи я съедала наиболее приличные куски. И, хоть я и надеялась на это, Люсьен больше не приходил. А мечтать о Тамлине и вовсе было глупо.
Кроме как вдумываться в загадку Амаранты, больше мне особо заняться было нечем. И чем больше я над ней думала, тем бессмысленней она казалась. Я подробно перебирала в памяти самые разные яды и вспомнила всех ядовитых животных — и это не дало ничего, кроме усилившегося ощущения собственной тупости. Не говоря уже о мучительном ощущении, что она обвела меня вокруг пальца с этой сделкой, когда акцентировала внимание на
Пока я клялась себе не думать о предстоящих испытаниях — в фантазии Амаранты я не сомневалась — я часто просыпалась в холодном поту и задыхалась от постоянных кошмаров — кошмаров, в которых я была заключена в кристалл кольца, навеки безмолвная и вынужденная наблюдать за кровожадным, жестоким миром, разрушающим всё, что я когда-либо любила. Амаранта заявила, что если я провалю испытание, то для её развлечений от меня уже ничего не останется — я молилась, чтобы это оказалось правдой. Лучше обратиться в прах, чем повторить судьбу Юриана.
И всё же, страх как никогда поглотил меня, когда дверь в камеру распахнулась, и краснокожие охранники сообщили, что взошла полная луна.
От каменных стен коридора отражались звуки многоголосой толпы. Мой вооруженный конвой не удосужился обнажить оружие, пока они подталкивали меня вперёд. Меня даже в кандалы не заковали. Кто-то или что-то должно было поймать меня прежде, чем я отступлю в сторону хотя бы на три шага, и выпотрошить меня на месте.
Какофония смеха, криков и диких завываний стала невыносимой, когда коридор вывел нас к чему-то, что больше всего напоминало огромную арену. Никто не пытался приукрасить этот освещённый огнём факелов грот — и я не смогла определить, высекли ли эту пещеру из скалы или же её сформировала природа. Пол был склизким и грязным, меня вели дальше и я изо всех сил старалась удержаться на ногах.
Когда на меня уставилась огромная, шумная толпа, мои внутренности покрылись изморозью. Я не могла разобрать, что они кричат, но я и без того хорошо себе представляла. Их жестокие, неземные лица и широкие ухмылки говорили сами за себя и я поняла всё, что было нужно. Не только низшие фэйри, но и Высшие Фэ тоже — азарт и возбуждение превращали их лица в такие же дикие, как и у их меньших неземных собратьев.
Меня притащили к деревянному помосту, возведённому над толпой. Там, наверху, сидели Амаранта и Тамлин, а перед возвышением…
Я приложила все усилия, чтобы удержать голову высоко, когда увидела открытый лабиринт из туннелей и рвов, охватывающий весь пол. По краям стояла толпа, загородив мне обзор и не дав возможности разглядеть, что там внутри прежде, чем меня толкнули на колени перед помостом Амаранты. По позвоночнику стекал холодный пот, смешанный с грязью.
Я поднялась на дрожащих ногах. Около платформы стояла группа из шести мужчин, отделившихся от основной толпы. По их холодным, прекрасным лицам, по отголоскам могущества, всё ещё витающим вокруг них, я поняла, что это были остальные Высшие Лорды Прифиана. Я проигнорировала Рисанда сразу, как заметила его кошачью улыбку и окутывающий его ореол тьмы.
Амаранте достаточно было поднять руку и едва не рычащая толпа смолкла.
Стало так тихо, что я практически слышала собственное сердцебиение.
