Двор Тьмы полностью

– Старшеклассницы сидят в центре зала, – тихо подсказала Наоко. – Но план рассадки меняется каждый ужин для того, чтобы научить нас непринужденно вести себя в любом обществе. Садись там, где увидишь свое имя.

Подруга направилась к своему столику, оставив меня одну. Я опустила глаза. В самом деле на каждом столике располагались маленькие карточки с вписанными на них изящным каллиграфическим почерком именами.

– Ой, простите, – я нечаянно толкнула проходящую мимо девушку.

– Ничего страшного.

Подняв глаза, я увидела, что это вовсе не девушка, а юноша в красивой куртке светлого оттенка грейдж[18]. Положив руки на спинку стула, он, очевидно, тоже нашел свое место, закрепленное за ним в этот вечер.

Под пепельно-русыми волосами симпатичные черты лица портил длинный шрам, идущий от уголка правой брови до щеки. Старая рана проходила всего лишь в нескольких миллиметрах от темно-синего глаза. Очевидно, он чудом не лишился его…

– Я ищу свое место, – улыбнулась я незнакомцу.

– Богатые и бедные – все мы ищем место в этом мире, не так ли?

Я замерла, охваченная беспокойством. Юноша упомянул бедных, потому что узнал меня? Нет, он выделил слово место.

Вызов в лазурных глазах, кажется, требовал ответа. Четверо девушек и юношей, стоявших вокруг стола, так же внимательно рассматривали меня.

Я узнала Серафину де Ля Паттбиз, ту самую, которая была шокирована отсутствием у меня грации в фехтовании. Теперь ее острый пристальный взгляд ждал от меня проявления хотя бы остроумия.

– В самом деле, месье, – ответила я, включаясь в игру. – Но, как говорит пословица, кто место покидает, тот его теряет. Так что не будем философствовать: спешите найти свое место, а я, с вашего позволения, поищу свое.

Я собиралась было обойти юношу, но он продолжил:

– Ужин на кухне, это место?

Я кожей почувствовала на себе взгляды присутствующих в зале, включая генерала и управляющую у входа.

Остальные пансионерки тоже замолчали, чтобы послушать «новенькую» и посмотреть, как та будет выкручиваться.

– Тогда это будет неуместно, – возразила я.

– Но мы могли бы попроситься вместо кого-нибудь, – продолжал юноша со шрамом свои нелепые вариации вокруг одного слова.

– Черт возьми! Я просто ищу свое место! – огрызнулась я, чувствуя, что мои патроны на исходе.

– Вы это уже говорили. Мне кажется, что вы топчетесь на месте, мадемуазель… мадемуазель…

– Де Гастефриш, – процедила я сквозь зубы.

Невысокий молодой человек справа легонько толкнул меня локтем. Его черный бархатный наряд контрастировал с многоцветьем одежды других воспитанников. Даже ногти юноши покрывал черный лак. Голова из-за жесткого воротника была надменно поднята, каштановые волосы взлохмачены. Но темно-зеленые глаза излучали полное внимание.

– Ваш столик здесь, мадемуазель, – хрипло произнес он с легким иностранным акцентом.

Я перевела взгляд на карточку с моим именем. Наконец-то! Только радость была недолгой… Сесть посреди словесного поединка, когда все ждут от тебя блестящего ответа?

Я ломала голову, отчаянно блуждая взглядом по скатерти, пока не увидела свое отражение на поверхности оловянной масленки, отполированной словно зеркало.

Поддавшись внезапному вдохновению, я резко вскинула голову и продекламировала прямо в лицо блондину:

– Отведите глаза, месье, они тускло блестят, я не вижу в них своего отражения. Вас может ждать смещение. И даже графский титул вас не спасет от возможной потери местоположения.

Сидящие за нашим столом гости сдержанно поаплодировали, включая Серафину де Ля Паттбиз. На ее белоснежных элегантных руках сверкнули маленькие бриллианты. Напротив карточки Мари-Орнелла де Лоренци расположилась решительная брюнетка.

Я поспешила сесть, с облегчением отмечая, что разговоры в зале возобновились. Барвок, прихрамывая, удалился за дверь, увлекая за собой мадам Терезу, чтобы что-то обсудить.

– Вашей последней тирадой вы меня распяли, – бросил юноша со шрамом, присаживаясь рядом со мной. – Отражение, смещение, местоположение. Удачная рифма в споре – это большое искусство.

В его глазах вновь вспыхнул вызов, будто он желал броситься в рукопашную, несмотря на расточаемые комплименты.

– Однако вы допустили неточность. Я не имею графского титула, предназначенного для бессмертных. Я всего лишь шевалье…

На его карточке стояло имя: Тристан де Ля Ронсьер.

– Никто не совершенен, Тристан.

Я одарила юношу сладчайшей из своих улыбок, давая понять, что словесный поединок закончен и он проиграл.

Демонстративно отвернувшись, я переключила внимание на юношу в черном бархате, сидящем справа, тому, кто любезно указал мне на столик. Быстро взглянула на карточку: Рафаэль де Монтесуэно. Испанское имя.

– Спасибо, – поблагодарила я.

– Не за что. Тяжело быть иностранцем в «Гранд Экюри», знаю по себе…