Минута… другая. Постепенно стало легче дышать, но Тим не спешил отлипать от спасительной стены. Запах паленой кожи и гари вытеснил смрад гниения, пожалуй, его даже можно было назвать приятным.
Кай отмер, подошел к трупу, подхватил топор и отодрал от стены неправильный крест, с остервенением вгоняя лезвие в потемневшее дерево.
– Падаль…
– А… – на этом слова закончились.
– Я не мусорщик и, упаси вышние силы, не экзорцист или инквизитор, но подобной дряни в метро не место! – воскликнул Кай, и дремавшее до этой поры эхо подхватило и унесло слова. Лишь когда останки перевернутого креста нашли упокоение в костре, он заговорил вновь: – Ты видел то, что сталось с Борисом Петровичем Забугорским-Дунайским, профессором филологии и философии, несколько лет назад покинувшим Полис.
– Полис?..
Кай кивнул.
– Легенда-то в общем малоинтересная: брахман, нашедший не то знание и свихнувшийся на этом поприще.
– Кто?..
Кай фыркнул, но все же пояснил:
– В Полисе наличествует интересная кастовая система. Имеются военные и брахманы, или брамины, это уж как угодно, – ученые-теоретики или практики. Они считаются хранителями знаний – единственными в своем роде.
– На первый взгляд все неплохо выглядит, – признался Тим.
– Верно. Если бы эти ученые не занимались откровеннейшей ерундой, строя планы просвещения заблудших путем проповедования пустых лозунгов… – Он прервался, припоминая или придумывая фразу более показательную: – Вроде мы за все хорошее против всего плохого. А если бы не искали химер, то им и вовсе цены бы не было.
– Химер?.. – переспросил Тим.
Кай со вздохом прикрыл веки и поинтересовался:
– Настолько все плохо? Откуда ты?..
Тим прикусил губу и сипло выдавил:
– Издалека.
– Вижу.
– И… со мной действительно не все хорошо, раз я даже шума выстрела не услышал, – признался Тим. На самом деле волновало его не только это, но сошло для перевода темы в более безопасное русло.
Кай фыркнул, открыл глаза, окинул его хитрым, прожигающим взглядом и поинтересовался:
– Про патрон Гуревича слышал?
– Угу… – выдохнул Тим и сел, а вернее, осел у стены: ноги отказались держать. – В мае сорок третьего изобрели и изготовили патрон, который стрелял без шума, дыма, запаха и отдачи. Между поршнем и пулей находилась жидкость, которая проталкивала ее через канал ствола. Объем жидкости соответствовал объему канала, и поршень, переместившись до дульца гильзы, упирался в него и запирал пороховые газы внутри замкнутого объема. При этом пыж вытеснял воду из гильзы, вследствие чего пуля двигалась со скоростью истечения жидкости. В результате отсутствовала звуковая ударная волна, а низкая начальная скорость пули исключала и возможность возникновения баллистической волны. Выстрел получался практически бесшумным.
– Только больно большое облако «водяных брызг», – посетовал Кай. – Иногда оно и стрелка способно выдать, зимой на поверхности тоже не особо постреляешь. А ты с «Бауманской», видимо? Или ученик оружейника с «Тульской»? Очень сухо объясняешь.
Тим покачал головой.
– Не хочешь признаваться – и не нужно. Пока. Я же, говоря о химерах, имел в виду вовсе не печально известных мутантов, а существ метафизических и большей частью фольклорных.
Из ниши, где сидел зверь, о котором Тим уже успел забыть, послышалось низкое шипение. Что-то затрещало, заскрипели по костям загнутые когти, пахнуло гнилью. Тим вскинулся на шум и невольно вскрикнул:
– Кай!..
Тот плавно развернулся к источнику опасности, доставать оружие не стал, в руке будто сам собой возник нож – один из трофеев сумасшедшего каннибала. Сталкер кинул его почти без замаха, только когда существо застонало и забилось, упокоил его тремя точными выстрелами по головам и в сердце.
– Наверное, можно было и не убивать, – задумчиво стоя над трупом двухголового мутанта, проговорил он. – Однако вряд ли тварь была разумна, да и успела вкусить человеческой плоти. Не стоит оставлять за спиной лишних врагов.
Он рассуждал так спокойно, словно каждый день видел подобных уродов.
«Впрочем, – подумал Тим, обессиленно прикрывая глаза, – вполне возможно, так и есть…»
– Только не грохнись в обморок, не потащу, – предупредил Кай.
– Словно враги могут быть нелишними, – прошептал Тим. Несмотря на страшное обещание, он почему-то именно теперь был абсолютно уверен: Кай не бросит его здесь одного.
– Могут. И еще как. Глаза открой и дыши носом. Я понимаю, что благовония еще те, но ты уж постарайся меня не разочаровывать.
