– А что это у вас в кармане?
Фрэнки, вздрогнув, повернулась на голос.
– Что? – переспросила она, решив, что ослышалась.
Гилли улыбалась, точно рассчитывая этой улыбкой обезоружить ее, остудить закипавшую в душе злобу.
– Что у вас в кармане? Вы туда запускаете руку каждый раз, когда задумаетесь.
– Правда? – Фрэнки тянула время, с беспокойством осознавая, что все это время за ней пристально наблюдали. Может, соврать? Сказать, что той все померещилось? Но после минутного колебания она достала из кармана свисток.
– Я и не знала, что ты его сохранила, – заметила Джек, и на ее лице промелькнуло странное выражение.
Фрэнки вместо ответа пожала плечами. Ей было неуютно от того, что этот артефакт прошлого оказался на виду, под пытливыми взглядами женщин, которых она в те далекие времена даже не знала.
Гилли протянула руку и, лишь в последний момент спохватившись, спросила:
– Можно?
Внутренний голос шепнул, что надо бы поскорее сунуть свисток обратно в карман, однако Фрэнки кивнула. Это чаепитие и неожиданный оборот, который приняла беседа, выбили ее из колеи.
– Обычная безделушка, – смутившись, поспешно объяснила она. – Еще с войны остался, нам такие выдавали. Сама не знаю, зачем до сих пор его храню.
Гилли задумчиво вертела свисток в руках.
– Это талисман.
– Прошу прощения? – Фрэнки снова заподозрила, что ослышалась.
– Оберег. Хранит вас от бед и притягивает удачу.
– Не болтайте чепухи, – рассмеялась Фрэнки. – Я в эти глупости не верю.
– Еще как верите, – возразила Гилли. – И вот тому свидетельство. – Она выставила перед собой свисток: – Вы прошли с ним войну и выжили. А теперь не расстаетесь с ним, чтобы чувствовать себя в безопасности, под защитой. Неужто сами не понимаете?
Фрэнки не сразу нашлась с ответом. Все россказни о сверхъестественном она считала чушью, а всех ясновидящих и медиумов – обыкновенными шарлатанами, но в догадке Гилли о чувствах, которые внушал ей свисток, кажется, была доля правды. Она покосилась на Джек, которая разглядывала ее все с тем же причудливым выражением, затем, неловко поерзав на диване, повернулась к девушке:
– Перестаньте молоть вздор.
После этого беседа стремительно угасла, превратившись в череду неловких пауз, во время которых оставалось лишь вежливо прихлебывать чай и принужденно жевать сэндвичи. Фрэнки не вполне понимала, что произошло, но в основном молчала, не желая выдать ненароком еще какую-нибудь сокровенную правду о себе, и даже Джек, в любых ситуациях умело игравшая роль радушной хозяйки, впервые на ее памяти вышла из образа при гостях. Минут через тридцать перемену ощутила и Гилли. Поднявшись с дивана, она стала прощаться.
– Фрэнки, – встрепенулась Джек, вставая, – проводишь нашу гостью?
Спускались в тишине, нарушаемой лишь стуком каблуков. У двери Гилли повернулась и заглянула ей в глаза:
– Вы же не сердитесь на меня, Фрэнсис? Что не рассказала сразу? Я не нарочно, правда, простите.
– Не сержусь, – вздохнула Фрэнки, не дав себе труда уточнить, за какую именно провинность та извиняется. Безобидную ложь при первой встрече она уже простила, а в таком случае стоит ли огорчаться, что Гилли оказалась начинающей писательницей? В конце концов, кто, кроме самых горячих поклонников и молодых авторов, способен узнать ее в многоликой толпе? А что до пренебрежительных замечаний в адрес ее книг, так, может, ей и вовсе померещилось, мало ли что почудится от неожиданности. – И бросьте извиняться. Даже друзья не обязаны соглашаться друг с другом по всякому вопросу. Это было бы смертельно скучно, правда ведь?
– Правда, Фрэнсис. И мне приятно это слышать.
– Что именно?
– Что вы включаете меня в число ваших друзей.
Оторопев от внезапной пылкости, с какой были произнесены эти слова, Фрэнки помедлила с ответом:
– Ну… да.
Гилли тоже на секунду замешкалась.
– Вообще, это была не совсем неправда.
– Что «это»?
– Мы с вами уже виделись однажды, хотя, наверное, такое нельзя считать знакомством. Папа меня как-то привел на встречу с вами, и я у вас попросила автограф.
В голове у Фрэнки мелькнул кадр из прошлого: девчонка с косичками в самом начале очереди, пристальный взгляд без намека на робость.
– Не помню.
Замерев у приоткрытой двери, она глядела Гилли вслед, пока та не скрылась за углом. А потом, бог знает почему, еще пару минут стояла у входа одна – хотелось убедиться, что гостья уже не вернется.
На следующий день, возвращаясь домой с рынка, Фрэнки заблудилась. Она понятия не имела, как это произошло, просто в один прекрасный момент – поправляя на плече холщовую сумку, ручки которой едва не лопались под тяжестью купленных на ужин овощей и рыбы (сил больше нет терпеть унылую стряпню Марии!), – осознала, что забрела в совершенно незнакомые края.
Тут же она машинально сунула руку в карман.
Пусто. Решив, что свисток, должно быть, завалился в угол кармана, Фрэнки замерла посреди улицы. Пошарила рукой, затем вывернула карман наизнанку, уверенная, что ей показалось. Но нет, никакой ошибки – свисток пропал.
Ну и бог с ним, найдется. А сейчас главное, чтобы нашлась дорога домой.
