Такое задание вновь всколыхнуло процессоры в голове Кайто. С одной стороны, мать Аоко связанна с Аоко, значит это важно. С другой, она здесь не живёт, значит чужой человек. И вдруг мелькнула третья сторона — если знакомства на выпускном — это неправильно, значит он должен всё проконтролировать. Так чаша весов перевесила, и дворецкий в очередной раз поднял всё ещё незаметного котёнка.
— Так и сделаю.
— Вот! А ты отличный поц! — женщина потянулась, оттянув голову назад без рук, а потом ударила Кайто по спине с такой слой, будто собралась драться. Хотя он даже не пискнул, было адски больно. И это она ещё его за плечи обняла! — Чё, сколько те? Как ей?
— Восемнадцать.
— Во–во! Класс вообще! — и, ещё раз крепко приложившись дворецкому по спине, женщина подобрала упавшую сумку и отправилась в направлении прихожей, уже особо не парясь насчёт «поднеси мне пальто» и успешно проигнорировав не прекращавшееся шипение Кида. Котёнок определённо был не в восторге от гостьи.
— Прекрати, — котёнок кинул злобный взгляд на дворецкого и продолжил шипеть, стоило входной двери закрыться, — Прекрати!
У Кайто не было диктаторского тона, вроде «прекрати, я сказал!», потому Кид выбрался достаточно примитивным способом — расцарапал маленькими, но острыми когтями щёку парня, перепрыгнул на диван и стал вылизывать лапу. Парень на это не отреагировал, просто протёр кровь и присел на то самое место, где ещё давно сидела гостья.
Проблема всё ещё осталась — где Аоко?
***
И, только тогда, когда ночь окутала город, в замочной скважине входной двери вновь повернулся ключ. Инспектор, по обычной для него практике, остался на работе, ведь нужно было готовится к суду, потому до дома добралась только Аоко. Она быстренько закрыла вход и только–только включила свет, чтобы снять ботинки, но её отвлек хлопок двери в гостиную.
Кид громко, демонстративно и, главное, радостно мяукнул, а потом бросился к хозяйке. Он вилял хвостом словно собака, но более прерывисто и медленно. И девушка тоже бросилась к питомцу.
— Кид! Ой, я руки после улицы не помыла, куда ты… И ботинки не сняла, — но котёнок бросился на рефлекторно протянутые ручки и, как дотянулся до лица, лизнул щёку, — Ой, ну не лижи, не!
За подобным сюсюканьем студентка почти проморгала, что её в дверном проёме стоял ещё кто–то. А ещё бы — этот парень не издавал ни одного звука, и лишь потом забрал куртку, как только Аоко сняла обувь.
— Кайто, ой…
— Аоко–сама, почему так долго?
В его глазах не было очевидного беспокойства, оно скрывалось в слабом блеске синих глаз. Но даже такая частичка переживаний повышала уровень стыда до предела, а собственное беспокойство выходило из границ.
Кайто волновался.
— Ой, Кайто, я правда не хотела… Я заглянула в торговый центр, чтобы глянуть на платья в обычных магазинах. Ну, на случай… А там случилась кража! И там был мой будущий преподаватель из академии, он предложил мне тренировку. Простиии!
Со стороны сжатые в районе лба кулачки и сгорбленная спина выглядели показательно, но девушка извинялась искренне, хотя и глупо. И это быстро сменило парню «настроение».
— Нет, Аоко–сама, не извиняйтесь… Нельзя, — «перед дворецким не извиняются, хозяева всегда правы» — одно из правил «Дворецких в Белом», на которое Аоко плевать хотела. Ещё сверху болт положить, сжечь до тла и пепел развеять.
— Но ты же волновался, я должна извиниться. Это по–человечески! — глаза дворецкого блеснули в очередной раз. Изменения по самым мизерным крупицам пробирались в его сознание.
— Как пожелаете…
— Ну ты и выбрал фразу! Кстати, ужин остыл, да?
— Я сделал салат.
— О, отлично!
Аоко вышла из прихожей первой, за ней прошмыгнул Кид, а Кайто медленно прикрыл дверь. В кухне они оказались почти сразу, расстояние маленькое. Осталось только достать из холодильника приличную порцию греческого салата и приступить к ночной поедаловке.
— Спасибо за угощение!
— Аоко–сама, — девушка почти обронила ложку. Взгляд упал на дворецкого. «Ё–мое, так обратился! Доброго дня пожелает? А, может рассказать про кражу? Или что–то случилось?», — Завтра Вы идёте на вечеринку?
— Да?
— Могу ли я пойти с Вами? — тут студентка всё же уронила ложку в тарелку, отчего она полностью испачкалась в соусе. Причём настолько, что не хотелось её поднимать, но пойти за новой Аоко не могла. Забыла, как это — двигаться.
— Хорошо, а с чего ты решил пойти?
— Заходила Ваша мама и…
Аоко, которая всё же встала за новой ложкой, уронила её на стол и выпучила глаза. Потом в спешке села, склонила голову на бок и приложила кулак к щеке. В такой позе древнегреческого мыслителя она, не спеша, вытаскивала из тарелки с салатом другую ложку.
— Мама, значит? Догадываюсь, что она сказала, не нужно ей на слово верить, — наконец испачканная ложка оказалась на краю тарелки, — Да и не хочу Кида одного оставлять, — но, поразмыслив ещё несколько секунд и съев пару ложек, Аоко улыбнулась, — Хотя, если хочешь, пойдём вместе! Пойдёшь?
