Акако положила поднос на стол. Парни посмотрели на неё, кивнули и взяли по кружке. Девушка тоже взялась за одну, но чуть не уронила, слегка испуганная. Она села рядом и слушала своего дворецкого.
— Я не уверен, но судя по тому, что я видел до и после травмы, один из наших ребят родился с одной почкой.
— Известно кто?
— Муку.
— МУКУ?! — синхронно выдали Накамори и Акако. Последняя, показывая ноль интереса в делах школы, всё равно ночью встала, выпивала воды и часами исследовала интернет, чтобы быть в курсе всего. Ради Сагуру? Кто её знает.
— Да. И до он был… очень болезненным. А мы его вдобавок ненавидели и… били. Как он дожил до семи лет, я понятия не имею.
— Но… что было «после»?
Сагуру усмехнулся, выпивая добрую половину напитка в два глотка. Нет, он не рассказывал это с восхищением, наоборот нервничал, вспоминая каждый удар, который он опрометчиво наносил кричащему бледному мальчику. Это сводило его с ума.
— «После» больницы… была проведена нелегальная операция по донорству второй почки от мальчика из пятой палаты к Муку. У последнего появилась вторая почка.
— То есть Шингу стал донором почки?
— Возможно.
— Для него самого тоже была найдена донорская почка?
— Судя по тому, что он говорил… нет. У него осталась всего одна, — теперь Сагуру позволил себе натянутую улыбку и ещё два глотка из кружки, — Люди с одной почкой всё-таки немного другие, вы ведь знаете?
— Хочешь сказать, что хватит провести флюорографию для Сайто–сана и Миуда–сана? — вмешалась Акако. Её кофе всё ещё стыл на столе.
— Нет, я ведь не могу быть уверен, что это правда был Шингу. Плюс всё равно это слишком странно для доказательства. Но мы можем узнать главного подозреваемого.
Трель звонка прервала последние слова парня. Все повернулись в сторону открытой двери в прихожую.
— Они? — вновь заговорила модель, — Рано ведь.
— Не знаю, но я открою, — поднялся инспектор, — Будь осторожен, Сагуру–кун — сейчас очень важный момент.
— Да, — согласился парень.
Трель звонка повторилась.
***
Даичи уже не кашлял, но всё равно не вылезал из кровати, да и из комнаты почти не выходил. А она была странной — что–то на границе минимализма с каморкой, будто это не комната в частном доме, а маленькая комната в общежитии с одной кроватью. Вроде такой красивый дом, но тут всего одно окно, да такое маленькое, что длина и ширина едва достигают двадцати сантиметров. Интересно, комнаты детей оформлены лучше? Хотя Кайто не за этим пришёл.
— Вам лучше? — для приличия спросил парень. Мужчина лишь весело покачал головой.
— Как говорит моя интуиция, я выздоровел три дня назад. Хотя ещё чуть–чуть кашлял! — то, что он смеялся и всё понимал, а не сидел с запутанной головой, было прекрасным качеством выздоровления, — Кайто–кун, ты–то как? Я слышал, что ты нашёл последние тела… той банды, да?
— Да, нашёл, — его спокойствие пугало всех, — Вы уже слышали?
— Гиндзо рассказал. Ты в порядке?
— Да…
— Ты опускаешь глаза.
Кайто поднял голову. Нет, он переживал из–за трупов, он видел морг и расчленённые тела и хуже, нет, точно нет. Он толком не переживал за Даичи, хотя тот поддерживал его на непростой дороге человечности. Дворецкого волновала всего одна вещь.
— Аоко–сама выбрала слишком опасную профессию. Вы слышали о поджоге?
— Оу, да… Говорят, Утияму–сана пытались обвинить в убийстве, но не нашли доказательств. Кто–то всё ещё уверен, что это он, — Кайто согласно кивнул, — Кто–то наоборот ставит на загадочного убийцу. А один даже обвинил Но–куна. Если бы не его мама, он бы…
— Обвинил Но–куна? Но он ушёл с Аоко–сама и Минами–сан.
— Именно. Тот полицейский был больным. Он, кажется, приехал из другой префектуры и мимо шёл, — врач задумался, — Гумма что ли?
— Гумма? — переспросил Кайто, но отряхнул себя. Нет, его волновала не только профессия Аоко, — Эм, Даичи–сан.
— Да?
— На днях Аоко–сама ходила в Дисней Лэнд с Но–куном, и я… Я…
Кайто отчаянно пытался что–то выдавить, но у него не получалось. Он пытался придумать какое–то название своим эмоциям. Это было что–то вроде ярости, но сильнее. Что–то на грани с гневом, но такое могущественное, что давило на плечи. И, Господи, сколько он не читал, это было не похоже на ревность — сильнее. Что–то сильнее этого всего… Что?
— Ревнуешь? — на первой спросил Даичи, но на деле он медленно прочёл весь предыдущий абзац в глазах Кайто и положил руку ему на плечо, — У тебя в глазах каша из разных эмоций. Тебе правда нужно успокоиться. Вдохни.
Парень сделал вдох.
— Выдохни.
Последовал медленный выдох. Тут Даичи спросил:
— Что вы делали утром?
— «Вы»?
— С Аоко–тян.
— Ели… разговаривали… да, — на его щеках разыгрался лёгкий румянец, — Да, примерно это.
— Ну вот. Ещё злишься?
Кайто посмотрел в пол. Нет, он не понял, что это было за чувство, но заметил, что оно не ушло — просто временно притупилось. Однако от мысли, что ещё этим утром с Аоко был он, разговаривал с ней, находился рядом… стало спокойно. Взгляд стал расслабленным, и в нём больше ничего нельзя было прочесть, потому Даичи перевёл тему.
— Ладно. Я многое пропустил, да? Кафе, например?
