Шатёр был выкрашен всеми цветами радуги. Полосы всевозможных цветов опоясывали круглую конструкцию и напоминали о цирке, когда-то приезжавшем в Гиблолёс. "Странно", - подумал Настас, - "у леших ведь красок нет".
Внутри пахло единственным лесом, что он знал - тем самым непередаваемым запахом гниения и застоя, пронизывавших весь Гиблолёс от корней до листьев. Сбоку висели маленькие высушенные черепа вперемешку с чесноком, а прямо под потолком - колесо с воткнутыми в трещины кривыми свечами. Ведьма же спала в дальнем углу, укрытая зелёным мехом.
Стоило только Настасу войти, как глаза её открылись и она вскочила на ноги. Ей только не хватало прокричать "кто потревожил мой покой?", как делали злодеи в сказках, чтобы Настас принял ведьму за одну из них.
- Умеешь ли ты лечить от плотоеди, женщина? - Сказал он. Хотя и сомневался насчёт "женщина" - она была так обезображена лесом, что в ней едва угадывались не то что женские, человеческие черты.
- Никто не может. - Откликнулась она, глядя одним большим зелёным глазом. Казалось, что он вот-вот то ли лопнет, то ли вытечет из глазницы. Второй же глаз зарос волосами. - Ты же княжич, верно? Ты пахнешь как твой брат. Почему тебя выпустили ночью?
Только сейчас Настас заметил, что ноздри её мелко и быстро поднимались и опускались.
- Крепость мне не тюрьма. Я свободный человек.
- Пока ещё. - Сказала она. - Вашему отцу я могу только облегчить боль.
- Это поможет удержать его в мире живых?
- Сомневаюсь. Плотоедь бурлит огнём в крови и растворяет мясо и кожу. От того, что он перестанет её чувствовать болезнь не уйдёт.
- А от чего же уйдёт? - Настас поискал глазами куда бы сесть и нашёл табурет.
- Ни от чего, я же сказала. - Моргнула женщина единственным глазом. - Плотоедь можно приостановить, но победить - никогда.
Настаса заинтересовало слово "приостановить".
- Заморозить. Огонь побеждают холодом.
- Заснувшие во льдах люди больше не просыпаются.
- Мы говорим о другом сне, юный господин. - Её рука извлекла из складок одежды какой-то жёлтый гриб размером с палец. - С ним замёрзшие проснутся.
Ведьма покорно отдала Настасу гриб, чтобы он повертел его в руках. Даже понюхал - отчётливо пахло Гиблолёсом и ещё чем-то ядрёным. Никогда раньше Настас его не видел, но угадать, где ведьма нашла этот неизвестный гриб ему было не сложно.
- И что мне с ним делать? - Спросил он.
- Не вам, а мне. - Улыбнулась она волосатой половиной лица. - И замораживать мне. Ваш брат потому и отказался, что пришлось бы пустить меня в крепость. Сказал, что жрец не потерпит меня.
- Ты уверена, что это сработает? Если отца увидят мёртвым и обложенным льдом, то казнят тебя, меня и сожгут весь лес.
В ответ она вытащила другой гриб, перекрученный, рогатый и синего цвета.
- Видишь, какой холодный? Прямо лёд. Он погрузит в сон.
Настас посмотрел на гриб, другой и заглянул ей в глаз.
- Их нужно скормить отцу?
- Нет, господин. Их нужно приготовить.
- Почему не здесь? - Спросил Настас. - До крепости недалеко. Керил и вправду не будет рад, если тебя увидит.
- Я не против. Это ваш отец, не мой. Мне нужно на него посмотреть хотя бы раз, а то нас и взаправду казнят.
Он поскрежетал зубами, но всё же согласился. Глядя на уродливую рожу лесной ведьмы, на глаз, заросший волосами, на несколько горбов за спиной, даже уже согласившись на её условия Настас всё же не мог удержаться от вопроса, который уже был задан: "твои грибы сработают?"
- Есть люди, на которых они не подействуют. Ваш отец - камнежор?
Настас впервые о таком слышал.
- Тогда сработает.
Ведьма выпроводила его из шатра и принялась собирать какие-то вещи. Настойки, сказала она. Вынесла же уродица тяжеленный сундук и вручила его Настасу.
- Помогите старой женщине. - Сказала она и потрепала его за щёку.
Не будь его руки заняты, Настас бы ударил её. Ногой - слишком сурово, ведьма могла обидеться и уйти. А вот пощёчина была бы в самый раз. Впрочем, подобные мысли скоро прошли. Сундук был чертовски тяжёлым.
В полумраке лицо ведьмы, казалось, менялось каждое мгновение. Неверный свет Вершины, продирающийся из-за облаков оставлял на ней какие-то пятна, а не лежал ровно. В конце концов Настас разглядел причину этого - кожа лешей была покрыта буграми.
"Старуха?", - спросил он сам себя. У ведьмы не было морщин, только уродства. Она назвала себя старой женщиной, но выглядела лишь больной.
Стражникам он приплатил ещё по медяку и запретил впускать Керила.
- Отцов приказ. - Сказал он.
Ему подумалось, что стража сама догадается, что ведьма и сундук также являются частью приказа. Так и случилось - никто из бойцов не задавал вопросов, отворяя ворота.
- Я думала, вы пришли по своей воле. - Вдруг произнесла ведьма, когда Настас пыхтел, пытаясь поднять тяжеленный сундук вверх по лестнице. - Господин Спас разумно поступил, позвав меня. Я надеялась на это.
- Твой наниматель - я. Отец не имеет к этому никакого отношения.
Лешая странно скривилась.
- Вы соврали страже?.. - Удивилась она. - Разве они не ваши люди?
Настас не знал, что ей ответить. Промолчал.