Эту книгу я написал по рассказам моих бабушки и дедушки. Их родители и другие предки являлись представителями дворянского сословия. У бабушки девичья фамилия Верещагина, и её родители владели имением вблизи города Данилова, Ярославской области. В книге описывается период с 1916 по 1942 годы. Как и сейчас, в те годы люди влюблялись, не смотря на голод и разруху. Немало строк в романе о гражданской войне и сталинских репрессиях. Текст романа получился объёмный, и я разделил его на три книги для удобства опубликования в интернете. Эта книга третья.
Эту ночь Сержпинский почти не спал. В голову лезли тревожные мысли: «А что, если мама права, и я могу попасть в трудную ситуацию? И семья может из-за меня пострадать». И, в то же время, он не исключал, что перед ним в Москве, как для художника, есть большие перспективы.
Встал он с кровати, не дожидаясь, когда старинные часы пробьют пять часов утра. В окнах было темно, он зажёг в прихожей свечку, потому что электричество дают только в семь часов, и тихонько, чтобы никого не будить, стал одеваться. Но вот, к нему в прихожую вышла Соня. Они спали на одной кровати, и Сергей чувствовал, что она крепко спит. Однако она проснулась и сонными глазами смотрела на него.
– Не забудь взять в дорогу пирожки, которые я вчера испекла, – напомнила она.
Затем Соня поставила на керосинку чайник, чтобы муж перед уходом позавтракал. Они вместе попили чаю с пирожками и вполголоса разговаривали. Евпраксия, видимо, услышала их разговор и тоже вышла проводить сына. Сергей, перед уходом, зашёл сначала в маленькую комнату, где спал Коля, посмотрел на него, и потом зашёл в большую комнату, где спали Саша и Вова. Им был год, и в одноместной кроватке стало тесно. «Ничего, возможно, мне повезёт, и я обеспечу вам другую, более хорошую жизнь», – глядя на детей, подумал он. Когда Сергей надел пальто, и зимнюю шапку, собираясь уходить, первая обняла его мать и перекрестила:
– Ангела хранителя тебе в дорогу, Серёженька.
После свекрови, мужа обняла и поцеловала Соня, и Сергей быстро вышел из дома.
Он шёл по неосвещённым улицам Данилова и чувствовал на своей щеке, тёплый, нежный поцелуй Сонечки. Радостные чувства нахлынули на него, от мысли, что жена его любит.
К райкому партии Воронина велела прийти к шести часам утра, где намечался сбор делегации. Райком партии находился в двухэтажном деревянном доме на углу улицы, где он жил, и Сергей не торопясь шёл по скользкому тротуару. Вчера выпал первый снег, он начал таять, но за ночь подморозило. В некоторых окнах домов, мимо которых он проходил, зажигался свет от керосиновых ламп; люди просыпались и собирались на работу. Возле здания райкома партии ещё никого не было, Сержпинский пришёл первым, но через минуту к райкому подъехал автобус, осветив улицу фарами. Это был не обычный автомобиль с большой, продолговатой кабиной и с мотором впереди. В Данилове недавно организовали автотранспортное предприятие, в котором имелись несколько грузовых автомобилей и один небольшой автобус. Из автобуса вышла Анна Константиновна, видимо, шофёр сначала заехал за ней. Она поздоровалась с Сергеем и спросила:
– Больше никто из делегатов, не подходил?
– Нет, – ответил он и спросил. – А сколько человек должны с нами ехать?
– Кроме нас ещё шестеро.
От Ворониной сильно пахло духами. Она выглядела бодрой и выспавшейся, а Сергей
наоборот имел сонный вид. Накануне Сержпинскому от профсоюза купили новый костюм, чтобы он в нём поехал в Москву, ничего другого приличного из одежды у него не было. На работу в школу он ходил в поношенных брюках и холщовой рубашке, или в старом пиджаке. А сейчас сверху на нём было осеннее пальто и кроличья шапка.
«Ты костюм новый надел»? – озабоченно спросила Воронина и заглянула под воротник пальто у Сергея.
– Да, Анна Константиновна, – смущённо ответил он.
Сама она была одета с иголочки, в новом коричневом пальто и модной шляпке. Её губы были подкрашены помадой, чего раньше он за ней не замечал.
К шести часам подошли и остальные члены делегации – это рабочие с железной дороги и с промкомбината. Местные большевики решили подарить портрет Калинину от коммунистов и трудящихся города Данилова. Заранее Михаилу Ивановичу отправили поздравительную телеграмму в честь праздника революции, и ко дню его рождения. В телеграмме сообщалось о подарке, который должны привезти. В автобусе портрета не было, а за ним, в последнюю очередь, зашли во вторую школу, где Сержпинский его рисовал.
Сергей ещё вчера портрет завернул в холщовую ткань и обвязал верёвкой, чтобы в пути не испортить. Портрет осторожно прислонили к заднему сиденью, а затем привязали. Автобус члены делегации видели впервые в жизни, и им он казался совершенством техники. Все восторженно его разглядывали, а когда поехали, то радовались, как дети. Путь до Москвы оказался долгим и трудным. Автобус мог развивать скорость не более семидесяти километров в час, а по плохой дороге он двигался ещё медленнее. До Ярославля ехали почти три часа, с остановками. В некоторых местах на дороге булыжник провалился, и в этих углублениях стояла вода. Днём снег растаял, из-под колёс летела грязь, залепляя даже окна. Через Волгу перебрались на пароме, а в Ярославле автобус помыли, делегацию покормили и поехали дальше.
