Потом родился наш Яшенька… Ты был такой счастливый, Миша! Ты встречал меня из роддома, и я знала, что у Яшеньки будет лучший в мире отец. И что главное: к бабе Доре мы больше не вернулись. Ты привёз меня с сыном в этот дворик, в эту нашу квартиру, на второй этаж. У нас не было никакой мебели: в комнате стоял старый диван, подаренный соседями, такая же старая кроватка, в которой выросло не одно поколение детей, стол и две табуретки. Страха не было: была молодость, была любовь, было счастье, был ты… Спасибо тебе, дорогой мой, за эти годы! Спасибо, Мишенька, мой «а шейне ингл»… Спасибо, Господи!..
Миша, Яшенька звонил. Да, билеты взял. Нужно собираться, Миша. Как, скажи, туда долететь, если ноги почти не ходят? Легко тебе говорить «не переживай». Я переживаю. Как я всё это оставлю, скажи мне? Как я буду жить там без моего балкончика? У Яшеньки есть лоджия, я знаю. Но на этой лоджии такая высокая температура, а у меня давление, ты же знаешь! И я не знаю, как выдержу этот полёт: всё же это три часа, на минуточку! Тебе легко говорить, Мишенька… Я повторяюсь? Ничего я не повторяюсь – так, мысли вслух. А вообще, я тебе скажу по секрету, я так скучаю за Яшенькой! Я так за ним скучаю, Миша… Как жаль, что он у нас один. Да, Миша: один, который семерых стоит. А помнишь, как он давал нам жару? Люба моя…
Наш Яшенька рос болезненным мальчиком, но он был красив, как Бог! Так говорила даже моя свекровь, у которой всё было «дрэк мед фефер». Я сначала не понимала, что она имеет в виду и спросила у тебя, Миша, что такое этот «дрэк мед фефер»? Ты смутился, но перевёл. «Странно… Чтобы познать вкус “дерьма с перцем”, его надо было хоть раз попробовать», – подумала я. Но Яшеньку злая бабушка любила всем сердцем и, глядя на него с любовью, а на меня исподлобья, говорила: «В этом чудесном мальчике есть один единственный недостаток – его мама».
Быстро летело время, и вот Яшенька уже вырос из моих панталон с начёсом. Ой, Миша, что значит – какие панталоны? Ты разве не помнишь, что в магазинах того времени из женского белья продавались только панталоны с начёсом. Замечательные были трусы: в мороз, бывало, натянешь их на чулки, и заднице становилось тепло и приятно. К весне мы эти панталоны обрезали, получались простые тёплые трусы и два нарукавника. Но что было замечательного в этих панталонах, так это то, что я научилась шить из них Яшеньке тёплые штанишки на зиму. И не только наш Яшенька прогуливался в таких штанах: половина группы детсадовских детишек и все дети нашего двора ходили в сшитых мной из женских панталон штанах. И ничего – выросли! И Яшенька вырос. Из вторых панталон получался тёплый свитерок. Главное – подобрать правильный цвет: в розовом Яшенька наотрез отказывался ходить, даже будучи пятилетним ребёнком.
Наш мальчик, несмотря на болезни, рос весёлым и общительным. И он таки немного чудил! Он так чудил, что нам с тобой, Миша, не раз приходилось краснеть перед воспитателями группы, родителями детей и учителями.
Яшенька научился читать в пять лет. В семь лет, когда нужно было идти в первый класс, он читал бегло и про себя. Он читал всегда и везде: в автобусе, когда ехал на кружок футбола, в туалете, на кухне. У меня до сих пор хранится зачётка с первого класса, где красным по белому учительница написала: «Читал на уроке чтения! Поведение 2!» Просто Яшеньке было неинтересно снова учить азбуку…
В третьем классе Яшеньке задали задачу: нужно было найти сторону треугольника. Помочь мы с тобой, Мишенька, ему не очень могли и обратились к Моисею Израилевичу, попросту Мосе, который, отслужив с тобой два года в армии, окончил институт, потом аспирантуру и уже преподавал математику студентам. Он приехал к нам, посмотрел на задачу, подумал и спросил, глядя на нашего Яшеньку: «Теорему Пифагора изучали?»
Яшенька не знал, кто такой Пифагор, но ударить в грязь лицом перед Мосей он не мог и сказал уверенно: «Да, дядя Мося».
Мося ещё раз посмотрел на Яшеньку и сказал: «Пифагоровы штаны…»
Яша явно не понимал, что от него хотел Мося, но он понимал, что предложение нужно закончить и произнёс: «Изорвали пацаны».
Мося засмеялся так громко, что было слышно на соседней улице.
«Молодец, парень! Юмористом будешь!»
А потом принялся писать что-то на листке, попутно объясняя Яшеньке про катеты и гипотенузу. Яша кивал, стоя рядом.
«Всё! – с радостью сказал Мося. – Теперь перепиши всё это в тетрадь, чтобы учительница не заподозрила, что решал не ты».
Третьеклассник Яшенька сел и тщательно переписал в тетрадь всё, что накалякал на листке Мося.
На следующий день наш сын пришёл домой расстроенный. Учительница, та, что просила на уроке чтения не читать, поставила ему двойку и написала: «Мы этого пока не проходили. Нужно было сторону треугольника измерить линейкой!»
