Незадолго до праздника Рождества Христова совершено погребение императрицы Анны Иоанновны со всеми употребительными в России обрядами наивеликолепнейше. Принцесса шествовала за гробом пешком.
В январе месяце 1741 года приехал отправленный от короля Прусского генерал-адъютант господин Винтерфельд, зять моей мачехи, в Санкт-Петербург с принесением от имени короля поздравления принцессе со вступлением в регентство. Оный же господин Винтерфельд привез отцу моему собственноручное от короля письмо с изустным притом уверением о всегдашнем и непременном его уважении и почитании. И, наконец, упомянутый Винтерфельд имел препоручение поднести мне вышеозначенный подарок, который отцом моим не принят.
Винтерфельд, по принесении на приватной аудиенции великой княгине от короля поздравления и по получении от имени ее чрез меня ответа, продолжал речь свою тако: что поелику король, его государь, вотчину Бигем единожды навсегда предназначил той особе в России, которая будет его другом, а фельдмаршал Миних принять ее не хочет, то и препоручает он упомянутую вотчину в собственное распоряжение ее императорского высочества, прося, дабы она благоволила пожаловать оную в вечное и потомственное владение кому-либо из фамилии фельдмаршала Миниха, и, буде ее высочеству угодно, именно его сыну. Великая княгиня отвечала на сие, что весьма охотно соглашается удовлетворить в сем случае желанию короля.
Итак, я засвидетельствовал первое мое благодарение принцессе, а потом отблагодарил и королю чрез письмо, которое Винтерфельд повез с собою и на которое обратно получил я весьма благосклонное отписание.
Почти в то же время приехал в Санкт-Петербург саксонский полковник Нейбаур для принесения принцессе от имени короля польского поздравления со вступлением в регентство. Сей имел, сверх того, препоручение от государя своего, тогдашнего имперского викария, предложить отцу моему диплом на графское достоинство Римской империи, а мне орден Белого Орла.
Сей орден вскоре потом привезен уполномоченным от упомянутого короля министром графом Динаром, и в семнадцатый день января имел я честь знаки оного ордена принять из рук принцессы.
В уважении родства с отцом моим получили также означенный орден президент и камергер Карл Людвиг барон Менгден и мой зять граф Солмс, тогдашний российский министр при саксонском дворе.
Маркиз де Ботта в прошлое пребывание свое при дворе российском умел приветливыми поступками своими приобресть благоволение принцессы столько, что она, по вступлении своем в регентство, не токмо венскому двору обозначила, что назначение упомянутого маркиза в качестве министра при российском дворе не токмо особенно будет для нее приятно, но также приказала мне к нему отписать и уговорить его лично об оном месте домогаться; как первое так и другое имели такой успех, что в феврале месяце приехал в Санкт-Петербург.
Вскоре после его приезда получил отец мой письмо от королевы венгерской, в котором сия монархиня не токмо всемилостивейше удостоверила его в своем высоком благоволении, но также пожаловала ему господство Виртембергское в вечное и потомственное владение.
Между тем, граф Остерман, который за болезненными припадками своими не выезжал больше из дому, снискал таковую доверенность от принца Брауншвейгского, что сей ни единого дня не упускал, чтобы его не посетить. Пользуясь сим обстоятельством, граф Остерман купно со своею партиею, почли за нужное, не теряя времени, настроить многих клеветников, которые все разными наговорами и происками преклонили кроткую и великодушную принцессу, что она отца моего от службы уволить согласилась.
И так седьмого числа марта (1741 года) в бывшем совете определено отца моего от службы уволить. Но как никто не имел бодрости об оном его известить, то принцесса за благо рассудила на меня и обер-маршала графа Левенвольде сие препоручение возложить с приказанием объявить отцу моему, что сколь ни совершенно уверена она в искренности и усердии его к интересу императора, однако же находит себя принужденною, для предупреждения опасных следствий от дальнейшего несогласия в министерстве, даровать ему то, о чем он сам ее просьбою своею утруждал, уверяя, что она никогда не забудет верных и важных оказанных им заслуг и не преминет при настоящем случае вещественных изъявить признаков непрестанного почитания и благоволения своего.
Отец мой, приняв сию весть с обыкновенною твердостию духа своего, приказал нам обратно принцессе донести, что если увольнение его от службы могло доставить ей малейшую благоугодность, то он с удовольствием, исполняя ее повеления, от всех должностей своих отрекается, а за присовокупленное милостивое уверение свидетельствует всепреданнейшую свою признательность, ожидая нетерпеливо того часа, в который ее высочеству угодно будет ему дозволить изустно изъявить оную.
По получении следующего дня на сие дозволения принцесса определила ему по пятнадцать тысяч рублей годовой пенсии с тем, что он имеет ее получать, где бы ни рассудил жительство свое утвердить.
