Император Арелинар Тхатинкар божественен, всезнающ и всевидящ, как велят традиции. Двуедин. Два тела и один человек, способный быть в двух местах одновременно. Он мудр, прекрасен и совсем молод. Вот только за все приходится платить, один разум и одна душа истончаются, разрываясь со временем. Говорят, императоры Хиткай-Тши редко доживают до старости, по крайней мере, в здравом уме.Я нужна императору, чтобы родить наследника.Он долго искал такую, как я. Во мне нет ничего особенного, кроме того, что я такая же, как он, моя вторая половина осталась в другом мире. Но я смогла пережить разделение, не потеряв себя, не сойдя с ума. А значит, я смогу передать это качество своим детям.Он предложил мне договор.
Дыхание синхронно.
Когда они обнимают меня… он… обе его части… так неровно, рвано, но в такт: вдох-выдох. Подрагивают ноздри. Один стоит сзади, другой спереди, они разглядывают меня. Он разглядывает. Две пары глаз, две пары рук, но это один человек.
Его руки касаются меня, глядят, словно изучая на ощупь.
И в такт бьются два сердца.
У меня кружится голова.
Это ведь сон, да? Мне до сих пор кажется, что это все сон.
Что я здесь делаю?
Я даже бояться не могу, все это слишком неправдоподобно.
Мне до сих пор кажется, что я еще дома, лежу в кровати с головной болью, и вот… это все сон… бред… Я почти вижу кружку с чаем, что стоит рядом с моей кроватью, сумерки за окном, кошка пришла и улеглась в ногах, а я…
Теплые пальцы касаются меня.
Я стою голая между двух голых мужчин. Их ведь двое, что бы он там ни говорил. Физически – двое.
От прикосновений пробирает дрожь.
Мои эротические фантазии? Но я не помню, чтобы мечтала оказаться между двух мужчин… с двумя мужчинами одновременно. Или я что-то о себе не знаю?
Или это мои эротические страхи?
Его ладони ложатся сзади на поясницу, большие пальцы поглаживают у позвоночника, мягко, расслабляюще. Это приятно, хоть и очень странно. Его ладони ложатся на мою грудь, нежно поглаживая соски.
Я пытаюсь сосредоточиться на его лице, но в глазах плывет, все словно сквозь туман.
Он красив. Слишком красив, так, что в нем мерещится что-то женственное, но это, скорее в силу возраста. Повзрослеет и станет жестче. Он молод, я бы дала чуть больше двадцати… совсем чуть-чуть больше. Юноша. У него длинные волосы цвета спелой пшеницы, тонкие, правильные, благородные черты лица. Густые ресницы.
Горячие губы. Он наклоняется, касается моей груди губами. Сосредоточенно, словно делает что-то важное. Его горячее дыхание на моей коже. Касается губами одновременно груди и шеи за ухом…
Его волосы сладко пахнут цветами.
Я не могу бояться такой красоты.
Не могу не позволить ему.
Его движения плавны.
Его ладони скользят вниз, по моим бокам, чуть сжимают бедра, притягивая к себе. Он заметно выше меня, и его член упирается мне в живот, прижимается, трется… медленно. И к спине – сразу.
Две пары рук гладят мои ноги, удивительно не касаясь друг друга, только меня.
Их ведь двое…
Я пытаюсь обернуться и посмотреть, но он вдруг подхватывает меня, легко, словно я совсем ничего не вешу, поднимает, заводит мои ноги себе за спину, заставляя обхватить. Поднимает чуть выше, и опускает на себя. Чуть-чуть с усилием. Обнимает за талию и прижимает, вжимаясь в меня до упора. Мои руки кладет к себе на плечи.
Пока я пытаюсь осознать все это, другие его руки раздвигают мои ягодицы, и он входит в меня сзади, осторожно… но глубоко сразу.
И хриплый стон…
Или это мой? Я плохо понимаю сейчас.
Это где-то на грани между болью и удовольствием. Так странно. Слегка неудобно, тянет и распирает изнутри… но… он делает это так нежно, и все равно я не в силах даже пошевелиться. Я чувствую себя безвольной куклой. Все понимаю, но ответить…
Он и не ждет ответа. Он делает это не для меня, он делает то, что сам хочет.
Мне сказали – так нужно. Едва ли не для империи. Я правда не поняла какой…
Бережно кладет мою голову к себе на плечо. Держит крепко.
А потом неторопливо начинает двигаться во мне. Они оба. Чуть с разной фазой, по очереди, но так удивительно слаженно, словно один… да, один… это ведь один человек. Я зажата между ними, и они оба во мне… Как ему удается? Я всхлипываю, потому что мне кажется – еще немного, и я не смогу вытерпеть это больше. Мне хочется плакать. Невыносимо. И в то же время, это противоестественно хорошо.
* * *
Я проснулась в постели между ними. Они оба обнимали меня.
Утро… кажется, утро.
Я лежала на груди у одного, второй обхватил меня за талию, прижимался щекой к моей спине. Спал. Они оба спали.
Но это ведь не сон. Я проснулась.
В голове еще шумело, но уже немного прояснилось.
Что происходит?
От воспоминаний того, что было вчера – щеки вспыхнули огнем. Это ведь действительно было?
Что происходит, мать твою?
Попыталась сесть, но слабость такая, что едва смогла приподняться на локте.
Тот парень, что передо мной, чуть приоткрыл глаза, сонно моргнул, нахмурился, глядя на меня. Удивление на его лице.
- Что происходит? – спросила я и сама не узнала свой голос, такой хриплый, словно чужой.
Парень удивился еще больше, словно и не ожидал, что я умею разговаривать.
- Что-то не так? – спросил он. У него такой мягкий глубокий голос. До мурашек.
Что?
- Я не… я… - все слишком не так, все слишком дико, чтобы объяснить.
И все же села, опираясь на руку.
Тот парень, что сзади, погладил кончиками пальцев мою спину. Я невольно дернулась.
- Не надо!
- Тебе не нравится? – совершенно искренне удивился тот, что передо мной. – Мне казалось, вчера тебе было хорошо.
Вчера… это словно огнем обожгло. Адская смесь стыда, отвращения и странного интереса. Мне было хорошо? Какой же дурью меня накачали, чтобы было так? Кажется даже, я стонала от удовольствия? Вот черт…