Белая футболка без каких-либо надписей, светлые джинсы, слегка потертые на коленях, толстовка, якобы небрежно наброшенная на плечи… Завершали образ парня белоснежные кроссовки. Всё это выглядело настолько необычно для Давида и настолько идеально, что я невольно засмотрелась. Да-да. Именно «идеально». Каждая деталь словно была продумана и взвешена: майка сидела на нём так, будто специально сшита по его весьма, кстати, неплохой фигуре, выделяя и подчеркивая крепкие мышцы рук и груди. Захотелось даже посмотреть, как выглядит в этой безупречной футболке спина парня. Признаться, именно спина у мужчин — моя слабость. С детства обожала кататься на спине у папы, а мама до сих пор часто шутит в мой адрес: «Аська, ищи себе мужа, за которым будешь как за каменной спиной».
Но её-то сейчас мне и не удастся увидеть, ибо помимо того, что Давид стоит ко мне лицом, на плечах висит толстовка, которая скрывает всё «самое интересное» для меня.
— Асья, вы с ума сошли!? — из моих размышлений меня выводит окрик с армянским акцентом.
От неожиданности я смогла только промычать что-то невразумительное и осознать, что по-прежнему вишу на шкафу. Висю. В общем, нахожусь в подвешенном состоянии.
— Бросайте руки! — приказ прозвучал резко, и не успев опомниться и понять, что я выполнила его в первое же мгновение, почувствовала себя очень комфортно и даже… уютно?
— Что вы здесь делаете? — спросила чуть заикаясь, но при этом не разжимая рук, обхвативших в полете крепкую шею.
Давид неотрывно смотрел в мои глаза, казалось, даже не понимая, о чем я его только что спросила. Такая близость, помноженная на прикосновения моих ладоней к теплой, если не сказать — горячей, коже парня, вызывала какой-то неведомый мне ранее трепет — словно электрическое поле образовалось вокруг нас и не давало вырваться из него. Хотя, по правде сказать, в этот момент и выбираться-то не особо хотелось.
— Асья, — моё имя, произнесенное почти шепотом, но при этом на армянский манер, вывело меня из ступора. Будто очнувшись от колдовских чар, я вдруг поняла, что нахожусь в каком-то двусмысленном положении — на руках у малознакомого парня, который при этом еще и армянин! И — о ужас! — настолько близко, что не произнеси он моего имени, могло случиться…
Нет. Нееет… Я даже думать не хочу о том, что могло бы произойти! С армянами я еще не целовалась! Позор какой!
Резко встряхнув головой, прогоняя одолевающие со всех сторон мысли, я вмиг спрыгнула с крепких рук и, отступив, на всякий случай, на шаг назад, испытующе посмотрела на Давида.
— Ну так, — Давид начал объяснения, но голос подвел — получилось очень хрипло. Откашлявшись, он продолжил: — мы же договаривались: сегодня понедельник, и я, как и обещал, приехал проконтролировать вас на велосипеде.
Блин! Блин! Блин!!! Ну как я могла забыть!? С этим ремонтом совсем вылетело из головы…
— Эээ… — нужно что-то ответить, но что? — Давид… к сожалению, сегодня, видимо, не получится у нас покататься, — почему-то говорить было неловко — парень приехал, сдержав обещание, а я, даже не предупредив его, поменяла планы… Некрасиво вышло…
— Я это уже понял, — совершенно неожиданно Давид вдруг улыбнулся и подмигнул мне. И пока я моргала, уставившись на парня, он скинул с себя толстовку и наклонился поднять с пола свалившиеся туда журналы и фото. — Асья, вы …
— А? — спина превзошла мои ожидания настолько, что слов парня, который не просто говорил, а даже что-то спрашивал у меня, я не услышала. Пришлось оторваться от созерцания крепких плеч и длинной смуглой шеи, на которой так органично смотрелась толстая серебряная цепочка, и посмотреть на Давида, собравшего уже бОльшую часть бумаг и теперь засмотревшегося на какое-то попавшее ему в руку фото.
— Вы очень похожи на вашу бабушку… Это же она на снимке?
— Да, — парень показал мне карточку, которую рассматривал уже с полминуты. — Бабушка мечтала стать актрисой в молодости, у неё много красивых фотосессий. По нынешней моде у неё собралось бы очень неплохое портфолио.
— Невероятно красивая девушка, — сказав это, Давид посмотрел на меня так проникновенно, что фраза показалась довольно двусмысленной, особенно после слов о том, что мы с бабушкой очень похожи. — И всё-таки… — он оборвал зрительный контакт и снова огляделся в полуразрушенной комнате. — Вы серьезно решили сделать ремонт самостоятельно?
— Ну да, а что тут такого? — я недовольно хмыкнула, подумав, что такой белоручка, как Давид, наверняка даже не имеет представления, как обои попадают на стены.
— Нет, ничего… — немного растерянно прозвучало, и парень тут же решил поправиться. — Просто вы недавно после сотрясения, и стоило бы поберечь себя, чтобы не было осложнений…
— Вы же сами сказали, что с понедельника уже можно закончить с постельным режимом. Вот я и закончила.
Разговор перешел в неловкую стадию, и мне захотелось поскорее уже отделаться от Давида, поэтому я решила намекнуть, что ему пора, и подошла к стене и начала демонстративно срывать с неё оставшиеся куски обоев.
Но тут дверь в квартиру снова открылась и уже через секунду я услышала вскрик бабушки.
