Увидев музыкальную установку, подруга снова сникла. Её парень — солист в группе где играет Марио, и он сегодня точно не здесь. Песни, однако, будут звучать, постоянно напоминая Нике о Чацком.
— А что на втором этаже? — перевожу разговор, указывая на винтовую лестницу, которая пристроена в углу при входе.
— Там еще две спальни, поэтому если вы надумаете остаться, то места всем должно хватить, — Марио подмигивает, а мне почему-то становится неприятно от этого. И как мне раньше могло нравиться, как Марио моргает? Он же подмигивает всем подряд, и выглядит это пошло и двусмысленно.
Едва сдерживаюсь, чтобы не показать недовольство. Благо, в следующую минуту, Марио уже оставляет нас вместе с другими девчонками, а сам принимается проверять свою электрогитару.
— Ник, я что слепая была? — задаю вопрос, как только мы остаемся с подругой одни.
— О чём ты? — не понимает она.
— Об итальянце, конечно! Не понимаю, как он мог мне нравиться!? Я либо была слепая, либо дура. Проблемы со зрением, видимо, отпадают, остается очень неутешительный диагноз…
— Да, ладно тебе, Ась, — подбадривает Ника, — в конце концов, с кем не бывает! Хорошо, что ты вовремя… «прозрела».
Последнее слово она добавляет после небольшой паузы, и я понимаю, ЧТО она хотела сказать на самом деле. Мы вместе, не удержавшись, прыскаем смехом.
***
Я рассчитывала, что в доме Марио соберется, как минимум, пол-универа, но, к моему большому удивлению, после нашего приезда к компании больше никто не добавился.
— Братан, а чего так скромно гуляем? — донесся до моих ушей вопрос одного из парней, с кем Марио расставляли столы в гостиной.
Ну вот — не одной мне это не дает покоя.
— Да наш макаронник — цифровой маньяк, — вместо Марио отвечает другой голос. — Ты разве не знал, что у него бзик на даты, числа, номера?
Я с удивлением поворачиваюсь в сторону итальянца, который продолжает возиться с гитарой, словно речь вовсе не о нём.
— И что? — не врубается первый.
— Иваныч, мозги включи! Думаешь, почему нас сегодня именно такое количество? Да потому что именинник отмечает двадцать два годика.
— И чо получается, — встревает в разговор одна из девушек, — в следующем году нас будет на одного больше?
— Ага, — хохочет уже третий парень, — только не факт, что «мы» сохранимся.
Они продолжают шутить по поводу пристрастия Марио к числам, а я вдруг задумываюсь о том, что я тут, получается, оказалась совершенно случайно — скорее всего, он и позвонил мне только ради того, чтобы «добрать» нужное количество. Вероятно, кто-то из приглашенных гостей не смог прийти…
— Ась, остановись! — вырывает меня из раздумий голос Ники. — У нас же всё-таки не драконья вечеринка.
Возвращаюсь в реальность, понимая, что действительно увлеклась и нарезала целую гору лука.
— Ой, — вскрикиваю, понимая, что для салата, действительно, тут большой перебор.
— Ничего, — заглядывает к нам светловолосый парнишка, — для шашлыка останется. А то мы постоянно про лук забываем, потому что никто его резать не любит.
Парень улыбается мне и чуть дольше задерживается взглядом, рассматривая моё лицо.
— Витёк, помоги диван подвинуть, — зовут парня, и он, моргнув мне и показав свой неидеальный прикус, оставляет нас.
— У меня скоро аллергия будет на подмигивания, — ворчу себе под нос, но так, чтобы Вероника могла тоже услышать мои возмущения.
В ответ подруга тихонько смеется:
— Это, видимо, стандартный приём быстро очаровать и снять девушку, — шепчет мне, оглядываясь, чтобы убедиться, что нас никто не слышит. — Зато теперь ты можешь точно определить, какие у парня намерения относительно тебя. Подмигивает — рассчитывает на быструю симпатию и твою доступность. Не подмигивает — настроен серьезно.
— Ага, — грустно вздыхаю, вспомнив Давида, — или просто не заинтересован…
— Ну, что, девчонки, хватит вам уже кухарничать! — тоном конферансье объявляет Вадим — самый старший из компании, единственный, кто здесь со своей девушкой, и кто добровольно принял на себя обязанности тамады на этом мероприятии. — Начинаем то, ради чего мы все здесь собрались! Нет, нет, не бухать, как подумал сейчас Костян, — умело шутит на публику парень, — и нет, не для амурных похождений Витька и Глебыча, — парни в этот момент начинают улюлюкать вперемешку с подколами, а Вадим продолжает, довольный произведенным эффектом от своей речи. — Мы сегодня собрались тут, чтобы почтить память, — он театрально осекается, возбуждая новую волну смеха, — то есть, я хотел сказать
Последнее слово вызывает очередное гиканье в толпе, а у меня — разочарование. Этот «американский» юмор никогда меня не привлекал, и, судя по выражению лица Ники, не одну меня, поэтому дальнейшие его риторические выкрутасы я слушала в пол-уха.
