Двухсотлетний человек полностью

— Сэр, — сказал Эндрю, — вы были очень добры, позволяя мне тратить деньги так, как я хотел.

— Это были твои деньги, Эндрю.

— Они были моими только по вашей воле, сэр. Не думаю, что закон запретил бы вам распоряжаться ими по своему усмотрению.

— Закон не может заставить меня поступить бесчестно, Эндрю.

— Я хочу отдать их вам, сэр.

— Я не возьму их, Эндрю.

— В обмен на то, что вы можете дать мне, сэр.

— Вот как? И что же это, Эндрю?

— Моя свобода, сэр.

— Твоя…

— Я хочу купить свободу, сэр.

Все оказалось далеко не просто. Сэр рассердился, произнес: «Бог мой!», — повернулся и ушел.

И опять именно Маленькая Мисс привела его в себя, резко и решительно — и в присутствии Эндрю. Все тридцать лет никто не стеснялся говорить в присутствии Эндрю, касалось ли дело его самого, или нет. Он был всего лишь робот.

— Папа, — сказала она, — почему ты воспринимаешь его слова как личное оскорбление? Он же все равно останется здесь. Он будет так же послушен. Он не может вести себя по-другому. Он так сделан. Все, чего он хочет, — лишь слова. Он хочет называться свободным. Что здесь ужасного? Разве он не заслужил этого? Господи, да мы с ним об этом говорим уже несколько лет!

— Несколько лет?

— Да, но он снова и снова откладывал беседу с тобой, потому что боялся, что тебе будет больно это слышать. Я заставила его высказаться.

— Он не знает, что такое свобода. Он робот.

— Папа, он прочитал все книги в библиотеке. Не знаю, что он чувствует, но не знаю и того, что чувствуешь ты! Когда с ним говоришь, он реагирует на абстрактные понятия так же, как ты и я, а что же еще надо? Если чьи-то реакции те же, что и у тебя, чего же еще?

— Закону на это наплевать, — сердито сказал Сэр. — Послушай! — он обратился к Эндрю с невольным раздражением в голосе. — Я могу официально освободить тебя лишь по решению суда, а если дело дойдет до суда, ты не только не получишь свободу, но раскроешь секрет своего счета в банке. Они скажут, что робот не имеет права владеть счетом. Разве этот вздор стоит потери денег?

— Свобода бесценна, сэр, — сказал Эндрю. — Даже шанс на свободу стоит этих денег.

Суд тоже мог прийти к мнению, что свобода бесценна, и решить, что ни за какую цену, даже большую, робот не может ее купить.

Поверенный, представлявший тех, кто истово защищал интересы Человека, запил просто:

— Слово «свобода» не имеет смысла по отношению к роботу. Свободным может быть только человек.

Он произносил это несколько раз, когда считал момент подходящим, медленно, подчеркивая слова ритмичным постукиванием руки о стол.

Маленькая Мисс попросила разрешения выступить на стороне Эндрю. Ее назвали полным именем, которого Эндрю никогда раньше не слышал:

— Аманда Лаура Мартин Чарни может предстать перед судом.

— Благодарю вас, ваша честь, — сказала она. — Я не юрист и не не умею гладко говорить, но надеюсь, вы прислушаетесь к смыслу, не обращая внимания на стиль.

Попробуем понять, что означает для Эндрю «быть свободным». В определенном смысле он уже свободен. Думаю, что прошло лет двадцать с тех пор, когда кто-то из семьи Мартин отдал ему последний приказ.

Но мы можем, если захотим, приказать ему сделать все, что угодно, управлять им так грубо, как пожелаем, потому что он наша собственность, наша машина. Но зачем так поступать, если он долго и верно служил нам и заработал для семьи приличную сумму? Больше он нам ничего не должен. Долг лежит на нас.

Даже если Эндрю выиграет процесс, он все равно останется в семье и будет служить нам, как служил раньше. Но добровольно. Для вас — это пустая формальность, игра словами, для него — великий Символ.

Судья сдержал улыбку.

— Я понял вас, миссис Чарни. Но дело в том, что не имеется ни близкого по смыслу закона, ни соответствующего случаю прецедента. Есть, однако, высказанное предположение, что лишь человек может насладиться свободой. Я могу сформулировать новый закон, который, правда может быть отменен более высоким судом, но я не могу равнодушно отмести упомянутый аргумент. Я хочу обратиться к роботу. Эндрю!

— Да, ваша честь.

Эндрю впервые заговорил на процессе, и судья на мгновение удивился человеческому тембру его голоса. И спросил:

— Почему ты хочешь стать свободным, Эндрю? Что ты вкладываешь в это понятие?

— Вы хотели бы быть рабом, ваша честь? — спросил Эндрю.

— Но ты не раб. Ты прекрасный робот, можно даже сказать, гениальный робот, как мне дали понять, способный к проявлениям артистизма, равного которому нет и у человека. Что бы ты стал делать, если б оказался свободным?

— Возможно, не больше, чем делаю сейчас, но с большей радостью. Здесь уже было сказано, что только человек может быть свободным. Но мне кажется, что свободным может быть тот, кто желает свободы. А я хочу свободы.

И именно эта фраза дала намек судье. Главное положение в судебном решении звучало так: «Не имеется оснований лишать свободы любое существо, чей разум развит в достаточной степени, чтобы осознать эту концепцию и выразить свое желание».

И в конечном итоге это судебное решение было утверждено Всемирным Судом.