В Санкт-Петербурге пропала одиннадцатилетняя девочка. Ни полиция, ни волонтёры не смогли отыскать её следов. Но однажды над Литейным мостом светящиеся следы пропавшей увидели все. На глазах у тысяч петербуржцев начала сбываться мрачная легенда Литейного моста, моста-призрака и оборотня: ступив сюда, никогда не знаешь, где окажешься, – в мире живых или в мире мёртвых!Легендарный следователь Михаил Юрьевич Вострецов, возглавляющий юную команду сыщиков, уверен, что если в деле возникла мистика, то значит, это кому-то нужно!
«Это заговор. Точно заговор! Кто против меня? Весь класс? Или кто-то один? Невидимка, который подслушивал, подсматривал и наконец подло предал! Ну погоди, я узнаю, кто ты!» – с этими мыслями Лиза бежала по набережной Невы, так быстро удаляясь от дома, будто опаздывала на тренировку или занятия, но на самом деле сегодня её никто нигде не ждал. Вперёд беспощадно гнали только тоска и боль.
Даже одноклассники в этой белёсой девочке не смогли бы узнать первую красавицу класса, лицо бренда модной одежды для подростков «Маркиза Полли». Она размазала свою красоту ещё по пути из школы, а дома вместе со слезами смыла её в раковину. Но отвратительная картина, которая будто обожгла глаза Лизы, продолжала её преследовать, расплывалась, двоилась и лучилась от слёз, но не меркла и не исчезала.
Весна в Петербурге, как обычно, началась с метели. Серое небо сливалось с серой мостовой и замёрзшей, взъерошенной Невой. Тёмными пятнами в этом мареве передвигались редкие пешеходы, чёрной громадой нависал мост, плыли огни фар. С резким воем сирен, отбрасывая тревожные синие отсветы, промчалась машина скорой помощи.
Слёзы стыли, ресницы смерзались от холода, снег, мелкий, как пыль, но острый и жгучий, колол лицо.
«Как я теперь смогу смотреть ему в глаза после этого?!»
Снова и снова она видела перед собой Германа, его презрение и насмешку во взгляде, скривившиеся губы.
«Я узнаю, кто это сделал! – решительно прошептала Лиза и тряхнула головой. Она была не из тех, кто легко даёт себя в обиду, сидит в уголочке и долго, тихо плачет. – Вы просто не знаете, кому объявили войну!»
В этот момент мучительное видение смешалось со снегом и начало таять. Лиза очнулась от своего кошмара недалеко от Литейного моста. В нескольких шагах от неё в метели, согнувшись, копошилась и ругалась чёрная бесформенная фигура, рядом рычала собака.
Мгновение – фигура выпрямилась, лай, бросок… Чёрный силуэт быстро, не оглядываясь, скрылся из виду.
«Что это было?!» – Лиза подбежала к месту потасовки и перегнулась через гранитный бортик.
В полынье барахталась собака, била лапами по густой чёрной воде, и высоко в воздух подлетали брызги, похожие на стальные шарики.
– Какой ужас! – вскрикнула девочка.
Собака очень старалась, но самостоятельно выбраться из ледяной ловушки не могла. Тонкий, подмытый лёд на краю полыньи ломался под её тяжестью, едва ей удавалось зацепиться за него и опереться передними лапами.
Собака в одиночку боролась за свою жизнь – молча и сосредоточенно. Борьба за выживание проходила в полном молчании, без оглядки на окружающих. Собака не ждала помощи, а просто бросила все силы на своё спасение. Видеть это было страшно. Наблюдать – больно.
«Что же мне делать-то?!» – в отчаянии думала Лиза.
Рядом никого не было. Мимо проезжали закрытые наглухо машины, отмахиваясь дворниками от снега, налипающего на лобовое стекло.
Лиза, сжавшись от страха, побежала к ступеням. Может быть, спустившись к Неве, она что-то придумает? Но вариант был только один. Рискованно? До ужаса. Но жизнь собаки – единственное, что имело значение в этот момент. Оправдан ли риск? Чья жизнь дороже: человека или собаки? Теперь этот вопрос имел для девочки только один ответ.
Лиза легла на нижнюю гранитную ступень и, холодея то ли ото льда и мёрзлой безразличности Невы, то ли от страха, тихонько поползла к полынье. Продвигалась вперёд очень медленно, так медленно, что, казалось, полынья не только не приближалась, но и становилась всё дальше.
«Сколько ещё собака продержится в ледяной воде? Что делать потом, когда доползу?» – мелькали вопросы.
Не успела Лиза миновать и половину пути, на набережной уже гудела разношёрстная толпа:
– Ты в своём уме? Выбирайся, пока не утопла! – громче других кричала старуха. – Собаку она пожалела, а о мамке не подумала? Дурёха! Спасайся, пока не поздно! Вылезай оттуда, всё равно ты не сможешь собаку вытащить. Она, небось, тяжелее тебя будет.
– Да-да, вместе утонете! – поддакивали старухе остальные.
Лиза в этот момент тоже боролась за выживание. Шуршание шин на набережной, гудение толпы – всё это просто стало фоном. Набатным колоколом била мысль: «Никто не поможет. Я должна сама. Но как я смогу вытащить собаку? Мы обязаны спастись вместе. Какой же лёд у полыньи хрупкий…»
В это время по мосту, заметив её беду ещё издали, задыхаясь, спешила другая девочка. Сбежала по лестнице и, скинув на ступени тяжёлый рюкзак, весь облепленный значками, крикнула:
– Не бойся, я с тобой! Это несложно! Тысячу раз так делали. Ухватись за собаку. А я буду держать тебя. Вместе вытащим!
– Ещё одна!
– Вы что, обе помешались? – раздалось с набережной.
– Нужно полицию вызывать, а то все дети перетопятся, – загудела толпа громче прежнего, но не шевельнулась с места.
– Стоять! – закричала старуха, перекрывая общий гул. – Стоять, вам говорят! Что, жить надоело?!
Но девочки пробирались вперёд. Уже видны были глаза собаки и застывшие в них страх и надежда.
