«Привязалось ко мне это дурацкое слово! – рассердилась я на себя. – И вообще, почему я ее об этом спрашиваю, мне нужно было спросить, почему она звонит именно мне?»
– Она выбросилась с одиннадцатого этажа… На асфальт… – Теперь женщина точно плакала. – Она не могла этого сделать.
– А… – Я хотела спросить, чем я могу ей помочь в таком случае, но Ксения Давыдовна меня перебила.
– В милицию я уже обращалась, – сказала она, всхлипывая. – Они не верят. Они говорят, что это типичное самоубийство. Но она не могла этого сделать!
Я уже пришла в себя, но в ситуации так и не разобралась пока.
– Так это было не самоубийство? – спросила я. – Тогда что же, несчастный случай?
– Я не знаю, как это случилось! – воскликнула женщина. – Но это не самоубийство и не несчастный случай!
– Вы хотите сказать, что вашу дочь убили? – спросила я. – Я правильно вас поняла?
– Правильно, – прошептала она в трубку. – Убили моего тихого ангелочка…
– Что, простите? – не поняла я. – Вы что-то сказали?
– Ее звали Гелечка, – сказала Ксения Давыдовна. – Ангелина. Я не знаю, кому это понадобилось. Она была тихой и ласковой девочкой…
– А мне вы звоните… – начала я в надежде, что она продолжит, и не ошиблась.
– Чтобы вы разобрались, – сказала она.
– Чтобы я нашла убийцу? – спросила я с некоторым удивлением. Я всего однажды попыталась работать частным детективом, но из этого вышла целая история, в которой принимала активное участие вся редакция.
– Не знаю, – пробормотала она. – Наверное.
– Но… – протянула я, собираясь отказаться, но она меня перебила.
– Я заплачу! – воскликнула она нервно. – Я заплачу столько, сколько вы скажете! Для меня это не существенно. Но я не могу думать о том, что ей со мной было плохо! И не думать об этом – тоже не могу! Вы меня понимаете?
– Понимаю, – пробормотала я, представив, как терзается мать, считая, что она чем-нибудь спровоцировала дочь на самоубийство. – Но почему вы ко мне обратились? Ведь я журналистка!
– Разве? – искренне удивилась она и вдруг заявила: – Я регулярно читаю газету «Свидетель». И мне показалось, что вы самый лучший детектив из всей вашей команды.
«Вот черт! – воскликнула я про себя. – Вот так имидж у меня сформировался! Интересно, многие ли из читателей считают меня детективом?»
Я вдруг почувствовала, что проснулась. Я поняла, что мне интересно, и что я хочу помочь этой женщине, и что мне приятно ее мнение обо мне.
– А знаете, давайте встретимся, – сказала я, оставляя себе путь к отступлению. – Вы мне расскажете все подробно, и тогда я уже решу, смогу ли я вам помочь. – Вам удобно будет прийти ко мне домой? – спросила она. – Видите ли, я не выхожу сейчас из дома…
– Давайте адрес, – ответила я. – Через час вас устроит?
Когда в телефоне послышались сигналы отбоя, я поймала себя на том, что нахожусь в состоянии какого-то странного возбуждения. Со мною давно уже такого не было, пожалуй, пару недель, не меньше. Я с некоторым даже удивлением отметила в себе желание работать. Но только не редактором газеты и не журналистом. Мне хотелось столкнуться с какой-нибудь непонятной Загадкой и найти ее решение. Наверное, нечто подобное испытывает любитель кроссвордов, беря в руки свежий номер газеты с традиционной головоломкой на последней странице.
«Вот черт! – усмехнулась я про себя. – Опять я на газету съехала. Нет, не хочу никаких газет! Да и сравнение мое, конечно, хромает, причем на обе ноги сразу. Преступление – это вовсе не кроссворд. Тут за каждым неизвестным фактом стоит не изящная интеллектуальная головоломка, а судьбы реальных людей. И ошибки стоят тут гораздо дороже. К раскрытию преступления нельзя относиться как к интеллектуальному развлечению. Это работа, чаще всего тяжелая и опасная. А все эти мои сравнения с кроссвордами – сплошное пижонство…»
«Подожди-ка, – одернула я себя. – А откуда у тебя такая уверенность, что речь идет именно о преступлении? Ты же не знаешь даже толком, что случилось с этой девочкой, о которой говорила Ксения Давыдовна. Подожди настраивать себя на ложные выводы…»
Когда я вызвала Маринку и попросила ее пригласить ко мне Кряжимского, она, похоже, очень удивилась и даже обрадовалась, справедливо полагая, что моя спячка заканчивается.
Сергей Иванович пришел ко мне с макетом первой полосы в руках, который он набрасывал буквально на ходу, и мне даже несколько неловко было отвлекать его от дела. Но потом я вспомнила, что учредитель газеты все же я, и отбросила ненужные условности. Я объявила ему, что оставляю его в редакции исполняющим обязанности главного редактора, что доверяю ему право подписывать газету «в свет», и вообще – доверяю. Он смотрел на меня несколько ошалело и даже забыл про макет. В глазах у него стоял вопрос, и он его, конечно, задал.
– А позволь узнать, Оленька, сама-то ты что собираешься предпринять? – спросил он. – Отдыхать поедешь или дела? Меня, признаться, не раз уже спрашивали, почему ты не пишешь ничего?
