Борьба с басмачеством с 1929 года стала вестись более эффективно; войска Красной Армии и ОГПУ при активной помощи местного населения разгромили отряды Утан-бека, Керим-Берды, Аляр-бека… Однако многие шайки, поддерживаемые английской разведкой, все еще разбойничали. Великобритания обеспечивала «хищников пустыни» опытными инструкторами, оружием, снаряжением, деньгами.
…Сильный конный отряд басмачей совершил налет близ Кушки — самой южной точки Советского государства. На командный пункт Дыбенко со свистом и улюлюканьем устремилась большая группа бандитов. Взвод охраны не выдержал, отступил. Казалось, беда неминуема. Выручил летчик. Единственный аэроплан замаскированный стоял на маленьком аэродроме. Пилот быстро поднял машину в воздух и застрочил из пулемета. Перепуганные шумом мотора, лошади шарахнулись в стороны, сбивая друг друга, всадники падали. Перемешались и кони и люди. Образовалась свалка. В это время подоспело подкрепление. Лишь немногим бандитам удалось уйти за кордон…
Басмаческие шайки появлялись всюду, их не удерживали и безводные пески пустыни. В этих горячих барханах Дыбенко едва не погиб, на него наскочил всадник с поднятой шашкой. Беду предотвратил Борис Грендо, всегда находившийся рядом с командующим, успел метким выстрелом свалить бандита.
Нападали басмачи и с Каспийского моря. Их баркасы появлялись внезапно в Кара-Бугазе, Куули-Маяке и Красноводске. Но и морским разбойникам пришел конец…
Ранним майским утром 1929 года воинский эшелон прибыл в Красноводск. По приказу командующего Среднеазиатским военным округом П. Е. Дыбенко бойцы заняли все пункты, где обычно высаживались басмачи и откуда они начинали свои разбойничьи дела.
Жара стояла невыносимая, кругом все раскалено. Донимает жажда… Прошло несколько мучительных дней ожидания. Наконец «гости» показались. Дыбенко с КП смотрел в бинокль. «Вот они, сейчас встретим».
Бандитские баркасы спокойно швартовались в разных местах. Потом с шумом, гамом басмачи высыпали на берег, чувствуя себя в полной безопасности. Появление красноармейцев вызвало у них настоящий шок, ринулись было к берегу, но поздно, баркасы уже были захвачены. Бандитов окружили. Оказавших сопротивление перебили, сдавшихся арестовали.
В Красноводске, Кара-Бугазе, Куули-Маяке басмачи больше не появлялись. Ни разу! А вот в труднодоступных песках пустыни они все еще оставались, и борьба с ними предстояла нелегкая.
25 мая из Красноводска воинский эшелон отправился в обратный путь, в Ташкент. Ехали по бескрайней, выжженной солнцем пустыне. Бойцы и командиры с волнением ждали 207-ю версту. Раздался протяжный свисток паровоза. Поезд остановился. Все высыпали из вагонов.
Дыбенко окинул взглядом окрестность: кругом рыжеватые барханы, словно застывшие морские волны; мысленно представил, как выталкивали прикладами из вагона окровавленных,
Дыбенко поднялся на сооруженную из ящиков трибуну и начал говорить:
— Здесь, на 207-й версте от Красноводска, на перегоне между станциями Ахча-Куйма и Перевал, в этих глухих песках под покровом глубокой ночи 20 сентября 1918 года английские интервенты совместно с местными эсерами совершили гнуснейшее преступление — зверски расстреляли двадцать шесть бакинских комиссаров. — Стал называть имена погибших, среди которых были и его друзья, балтийские матросы: Владимир Полухин — один из вожаков восстания на дредноуте «Гангут» во время мировой войны, Эйжен Берг — руководитель подпольной большевистской организации на дредноуте «Севастополь». Все расстрелянные — активные участники Октябрьской революции. И, повысив голос, закончил: — Совершили это бандитское убийство англичане — генерал Маллесон, капитан Режинальд Тиг-Джонсон и их наемники, закаспийские эсеры — Фунтиков, Дружкин и Кун… Поклянемся же, товарищи, на могиле 26 бакинских комиссаров очистить Среднюю Азию от басмачей, английских выкормышей!
Над пустыней прогремело многоголосое:
— Клянемся! Клянемся! Клянемся!
…Дыбенко был уверен, что
