Проект единогласно приняли.
Решение Центробалта вызвало переполох. На «Виолу» устремились просители: из Гельсингфорсского Совета явились возмущенные Гарин и Котрохов, от офицерских союзов — Ренгартен, Вилькен, Граф, они требовали отменить «позорное постановление». Дыбенко был неумолим: «Все будет так, как решил Центробалт!»
Пришел на «Виолу» и сам командующий — вице-адмирал Максимов. Держится с достоинством, говорит спокойно, просто, не требует, не настаивает, но советует.
— Вроде неудобно: Керенский — министр, надо бы принять.
Дыбенко слушал, не отрывая взгляда. Ему нравился этот человек с голубыми глазами, длинными черными ресницами, чисто выбритым лицом, даже легкая седина на висках украшала. На нем китель, позолоченные пуговицы с выпуклыми якорями резко выделялись. У председателя Центробалта и выборного комфлота установились хорошие отношения.
— Министра, конечно, надо встретить, гражданин адмирал, — сказал Дыбенко. — Парад устраивать не будем, не такая уж важная особа, да и время военное. Встретите его вы, работники штаба, ну и еще кто пожелает. От Центробалта приветствовать министра поручено мне. Будем считать вопрос исчерпанным.
Максимов уже взялся за фуражку, лежавшую на соседнем стуле, но Дыбенко попросил задержаться.
— Нам известно, гражданин адмирал, что к Керенскому вы любви не питаете и он вас не жалует. Будем откровенны: ни в армейских, ни во флотских делах он ни бельмеса не смыслит.
Адмирал постукивал пальцами по столу, не торопился высказать свое мнение.
— Допустим, — начал он. — Но учтите, министр, в общем-то, лицо административное, конечно, желательно, чтобы он разбирался хотя бы в элементарных вопросах тактики, оперативного искусства, одним словом, имел бы военное образование.
— Керенский только юрист, — продолжил свою мысль председатель Центробалта. — Затеял я этот разговор вот в связи с чем: почему офицеры вашего штаба лебезят перед ним?
— Я бы не утверждал, что они заискивают. Но, — адмирал сделал паузу, — начальник штаба как-то сказал мне: «Лучше уж с Керенским, чем с большевиками». — Адмирал поднялся, надел фуражку, приложил ладонь ребром к носу, проверил — козырек проходил по центру лба.
Встал и Дыбенко.
Скоро кают-компанию заполнили центробалтовцы и большевики — депутаты Гельсингфорсского Совета. Их тоже интересовал приезд Керенского.
— Давайте подумаем, как примем министра на «Виоле», — сказал Дыбенко. — А мы его пригласим обязательно. Объявляю аврал, чтобы кораблик блестел как стеклышко.
— Наша депутатская группа решила предъявить Керенскому свои требования и задать ряд вопросов в письменном виде. Мы кое-что набросали, посмотрите. — Свистулев передал Дыбенко несколько листов.
Стали обсуждать и так увлеклись, что не заметили появившихся Жемчужина и Ильина-Женевского.
— Чем заняты, флотоводцы? — громко спросил Жемчужин.
Дыбенко пояснил.
— Здорово! — воскликнул Ильин-Женевский. — Балтийские матросы пишут письмо министру.
— Как запорожские казаки турецкому султану, — добавил Жемчужин и засмеялся. — Наверное, в таком стиле, что опубликовать в «Волне» неудобно будет. Кто главный сочинитель, не иначе Свистулев?
— Коллективный труд, — ответил Свистулев. — Восемь требований и пять вопросов. — И стал читать:
«Требуем:
1) уравнения пенсий, пособий и субсидий без различия чинов и сословий;
2) отделения церкви от государства и школы от церкви;
3) поддержки и пропаганды социалистических идей;
4) немедленного прекращения травли против социалистических вождей — Ленина и др.;
5) повсеместного образования крестьянских, батрацких и рабочих комитетов…;
6) широкой пропаганды идей за мир без аннексий и контрибуций на основе самоопределения народов;
7) немедленной передачи всех помещичьих, церковных, монастырских, кабинетских и удельных земель в распоряжение крестьянских комитетов, выбранных на демократических началах;
8) немедленной посылки делегатов на французский фронт в русские полки для выяснения причин происходящих там недоразумений».
Вот все требования. Теперь вопросы:
«1) Почему вы подписались под нотой Милюкова от 21 апреля?
2) Какая ведется война в настоящий момент?
3) Верно ли, что вы в начале войны, будучи в Государственной думе, голосовали за войну?
4) Верно ли, что вы предложили упразднить бывших сенаторов с назначением им пенсии по 6000 рублей в год?
5) Верно ли, что Временное правительство отпустило 4 600 000 рублей на скачки?»
— Отлично! — воскликнул Борис Жемчужин. — Опубликуем в «Волне».
— Когда Керенский пожалует на «Республику», а придет он туда обязательно, пускай Светличный выступит, зачитает это и вручит министру, — посоветовал Ильин-Женевский.
Все согласились. Разошлись далеко за полночь. Условились завтра за два часа до прихода петроградского поезда снова собраться на «Виоле».
…9 мая к утреннему поезду прибыли депутаты Гельсингфорсского Совета во главе с Котроховым и Гариным, комфлота Максимов со штабными офицерами и председатель Центробалта Дыбенко. На перроне и близ вокзала собралось много «любителей происшествий» и городских зевак.
