Полюбив друг друга, большевистские наркомы Коллонтай и Дыбенко решили стать мужем и женой. Дыбенко отказывался устраивать свадьбу: «Зачем возвращаться к старому?» — «Нет, Павел, ты не прав. Чтобы нас, большевиков, не обвинили в безнравственности, все сделаем гласно. Мы члены правительства, враги следят за каждым нашим шагом, и мы не имеем права давать пищу для клеветы. К старому возвращаться не станем, все будет по-новому, по-советски. Устроим красную свадьбу!..» В середине ноября оформили гражданский брак. «Записью о браке с Павлом Дыбенко, — вспоминает позднее Александра Михайловна, — была начата новая книга актов гражданского состояния в Советской стране…»
Антонов-Овсеенко пожелал супругам счастья.
Дыбенко и Коллонтай проводили его в Донбасс на борьбу с калединщиной…
Атаман Донского казачьего войска Каледин и прибывшие к нему на помощь лидеры кадетов и монархистов — Милюков, Струве, Родзянко, Алексеев, Корнилов и Деникин — сформировали Добровольческую армию, которая в сравнительно короткий срок захватила несколько городов Донбасской области. Из Петрограда, Москвы, Воронежа, Новгорода, Твери, Рязани, Царицына и других городов против мятежников двинулись отряды революционных матросов, солдатские, казачьи, рабочие полки под общим командованием Антонова-Овсеенко.
Не скоро потом Дыбенко доведется встретиться с Владимиром Александровичем. Борьба с калединщиной была длительной, и завершилась она только в феврале 1918 года.
Моряки во главе со своим наркомом Дыбенко наводили революционный порядок в столице, на Балтике. Многочисленные отряды в черных бушлатах уезжали в самые отдаленные уголки молодого Советского государства ликвидировать мятежи, добывать хлеб, рассказывать про новую власть.
Много работали революционные матросы. Часто случалось так: 20 декабря собрались в столовой, по-флотски на камбузе, и еще не успели съесть жиденькую похлебку, как появился дежуривший тогда по Адмиралтейству Василий Марусев и доложил:
— На Лиговской улице бандиты налетели на винный погреб. Отряд Василия Мясникова уже на месте.
Столовая мигом опустела.
Когда Дыбенко с друзьями прибыли на место, у винного погреба они увидели моряков из отряда Мясникова. Василий Спиридонович — матрос учебного судна «Океан», делегат II Всероссийского съезда Советов. Его отряд по борьбе с контрреволюцией и саботажем был образован сразу же после Октябрьской революции. Василий Мясников подчинялся непосредственно Павлу Дыбенко.
Банда успела разбежаться. Лишь незначительная группа воровато жалась к стене, твердя, что, дескать, случайно оказались на месте грабежа, требуют отпустить.
Дыбенко не желал вдаваться в подробности, приказал:
— Всех отправить в Кронштадт, там разберутся…
«Особая организация, содержащаяся кадетами», подобралась и к Дыбенко; конечно, грабить у него нечего, зато опозорить можно, и распустили по городу слух, будто на «красной свадьбе» наркомов столы ломились от яств, а из подвалов Зимнего дворца и Эрмитажа в распоряжение Дыбенко доставили множество редких французских вин, матросы перепились и устроили в Адмиралтействе дебош. Чего только не болтали! Молодожены получали множество писем пакостного содержания. Коллонтай называли «центробалтбабой», «красной безбожной ведьмой» и многими другими подобными словами. На нее ополчилась православная церковь после инцидента в Александро-Невской лавре.
Кто-то из Наркомата призрения предложил занять пустующее в монастыре здание и разместить в нем инвалидов войны. «Дров у монахов много, 500–600 калек станут жить в тепле и уюте». Коллонтай понравилось предложение, и она, ни с кем не посоветовавшись, пошла со своими помощниками договариваться с монахами. Ворота оказались заперты и забаррикадированы. Пришлось применить силу. Помещение заняли. Об инциденте Коллонтай сразу же доложила Ленину.
— Как вы могли предпринять такой шаг, не посоветовавшись с правительством? — серьезно сказал Владимир Ильич.
«Я объяснила ему, — вспоминает Коллонтай, — что у нас не было намерения силой захватывать Александро-Невскую лавру, что все должно было свершиться гладко на основе деловой договоренности. Ленин сказал, что этот шаг был несвоевременным. Каждая ошибка правительства на руку белогвардейцам.
— Вы форсировали необходимость выразить позицию Советского правительства в отношении церкви, хотя было бы лучше подождать и сделать это позже. По после конфликта с монастырем надо поспешить с декретом об отделении церкви от государства, объявить при этом полную свободу религиозных убеждений»[21].
«Еретичку» Коллонтай мракобесы предали анафеме, отлучили от церкви. Александра Михайловна не сильно огорчилась, ведь от церкви отлучены Степан Разин, Емельян Пугачев, Лев Толстой. «В хорошую я компанию попала», — шутила Коллонтай…
