В Дербенте соорудили баптистерий — восьмигранный (!) бассейн, где крестили будущих христианских епископов и их прихожан[25]. Его следы нашли в XIX веке при закладке нового храма Святого Георгия.
То было ритуальное сооружение в центре города, здесь посвящали в веру. Ею жил средневековый Дербент, город паломников. Перекресток культур и торговых путей.
Людей, принявших крест, селили в монастыри, специально построенные в разных уединенных уголках Кавказа. Здесь новообращенные получали конкретные знания, те, которые им предстояло нести дальше, в Европу. Язычникам.
Руины древних зданий сохранились. Особенно запомнились мне следы монастырей около городов Шеки и Ках. Вот оно, время величия тюркской культуры…
«Святая вода, курение благовоний и миропомазание, чаша, музыка и пение, коленопреклонения во время молитвы, поясные поклоны пред святая святых и попеременное пение (антифон) — словом, все формы и обряды, которые и в настоящее время играют большую роль в христианской церкви, все без исключения заимствовано».
Это не мой вывод. Цитату привожу по книге «О религии (Хрестоматия)» (с. 84), она, по-моему, не требует комментариев. Однако принять ее трудновато, мешают стереотипы, на школьной скамье вбитые нам в сознание. Но… «свет начинается с Востока», — сказала тогда Европа. И была права.
Действительно. На тюркском языке творили молитвы, писали книги, то был язык новой религии. Не греческий!
Я уже говорил: греческий как таковой появился при императоре Юстиниане. А у христиан — с конца VII века.
Так что утверждение, будто бы ранние христианские книги и документы написаны на греческом языке, ни на чем не основано. Это очередная уступка иезуитской традиции. Не более.
По-тюркски учились греки. В Дербенте! И были примерными учениками.
Рим с его жрецами в IV веке торопливо уходил в прошлое, а с ним уходило язычество. У Византии же, бравшей в свои руки бразды правления западным миром, были хорошие учителя и наставники, она высоко ценила их.
В Дербенте, в крепости, есть древний храм, когда-то он стоял на пригорке, а сейчас по купол в земле. В него я заглядывал через лаз, откопанный археологами. Свод частично разобран, но стены, внутренние перекрытия целы.
В полумраке подземелье дышало прохладой, и казалось, что сохранились росписи, прежняя утварь, просто их плохо видно. И я подумал, не отсюда ли пошла храмовая традиция христианства?
Не это ли первый в мире христианский храм?
Именно христианский! Его построили на родине новой религии… Учебный храм? Храм-наставник? Такой обязательно должен быть. С фундаментом, выложенным крестом. Как в Кише.
Здание это из кирпича и камня, небольшое, метров пять-шесть, рядом площадка, на которой молились. Она была не расчищена, но впечатление о числе прихожан оставляла.
Убедительная находка, не правда ли? У нее может быть большое будущее. На заре Средневековья Запад подобной архитектуры не видел. В Европе лишь на Кавказе имелась она. Это очень правдоподобно, даже если предположить чисто теоретически.
А здесь вот она — перед глазами. Наяву. Теория становилась явью.
В Дербенте есть храмы более поздней постройки, два из них служат ныне, правда, мечетями… В VIII веке город покорили арабы, тогда албаны перенесли Патриарший престол в горы, в селение Киш, о котором я рассказывал раньше. Столицу оставили на милость победителя, расчетливо закопав христианский храм[26].
О грозе, начавшейся с приходом арабов, еще помнит Джума-мечеть, религиозная цитадель города. Там во дворе есть «одноглазый» памятник: у противников ислама арабы вырывали глаз. В назидание. Вырвали у тысяч людей, пока глазами не наполнили яму, выкопанную перед храмом, названным мечетью.
Позже здание Джума-мечети перестраивали, а оно так и не стало похожим на классическую мечеть, это отмечали едва ли не все специалисты, побывавшие здесь.
Можно вырвать еще тысячу глаз, но ничего не изменится — мечеть построена по тем же астральным правилам, что и храм в селении Киш. Изменить ее невозможно. Она обращена на восток, на Алтай, — до Пророка Мухаммада, при Пророке Мухаммаде и спустя века тюрки молились на восток. На Родину.
Джума-мечеть доказывает, эту Истину не переиначить никому.
Кажущаяся нечеткость архитектуры не смущает, наоборот, укрепляет гордость за Дербент, за его историю. Лучше примера и не надо! «Можно уродовать людей, — подумал я, — можно сжечь все на свете книги, но не переписать “музыку, застывшую в камне”. Ее мелодии вечны».
Архитектурные памятники живут веками, цензура над ними бессильна. Значит, ниточка от отца к сыну в Дербенте не прервалась, когда город захватили арабы? Значит… Все может быть.
Приход ислама в Дербент сменил здесь обряд, но не веру в Бога Единого. Уяснив это, я лучше понял пришедших мусульман, их «назидательное» поведение. Они те же сторонники Единобожия, но жившие с другими правилами.
Возможно, более современными. Возможно, нет.
