Он прав, я не знаю, что делаю, но думаю, что впервые совершил что-то героическое и в одиночку. Я действую наперекор писателю, который пишет мою историю. Я управляю своей жизнью. Я на территории, где нет прописанных заранее планов, здесь только я свободно принимаю решения.
Я опьянен и поднимаюсь еще выше.
Гермес отстал, но за мной опять что-то летит. Афродита! Нет! Только не она.
Она правит розовой колесницей, в которую впряжены сотни горлиц. Впереди на специальном сиденье Купидон, держа в одной руке лук, а в другой – стрелу. Сотни крылышек хлопают в воздухе. Колесница летит быстрее, чем Гермес.
Богиня любви приближается.
Я хочу уклониться от встречи с ней, повернув направо, но она поворачивает одновременно со мной. Наконец, в результате очередного маневра, она оказывается передо мной.
– Мишель, возвращайся. Ты не должен так поступать. Афина заставит тебя дорого заплатить за это.
Страх. Она давит на рычаг страха. Она говорит со мной как со смертным.
Я продолжаю подниматься все выше.
Она летит рядом на колеснице, запряженной горлицами. Мы поднимаемся вместе.
– Они не дадут тебе бесконечно подниматься вверх!
– Посмотрим.
– Возвращайся! Ты нужен мне! – умоляет она.
– Но ты больше не нужна мне.
Она нахмуривается.
– Очень хорошо. Если ты так решил, иди до конца, иначе они тебя не отпустят.
Я отпускаю поводья, и крылатый конь летит все быстрее. Я поворачиваюсь, чтобы крикнуть Афродите:
– Прощай, Афродита! Я любил тебя.
И посылаю ей воздушный поцелуй.
Она выглядит изумленной, Купидон берет на себя инициативу и стреляет в меня, но я пригибаюсь, и он промахивается. Богиня издали кричит мне:
– Опасайся!
– Чего?
– Циклопов! Там наверху они охраняют…
Я больше ничего не слышу, я уже далеко. И вот я один в небесах над Олимпией.
Пегас мерно рассекает воздух крыльями, похожими на крылья гигантского альбатроса.
Я лечу.
Наконец никто больше не оказывает на меня никакого давления: ни Рауль, ни Эдмонд, ни Афродита.
Я натягиваю поводья, чтобы повернуть к горе. Там, наверху, в сумерках снова появился свет. Словно призыв. Мне кажется, что, если смотреть сверху, огонь похож не на шар или звезду, а на восьмерку.
