– М-м-мм… Ты нравишься мне, Мишель Пэнсон. Но если хочешь подняться наверх, ты должен всего лишь победить в Игре «Y». Твое восхождение совершится само собой. Возвращайся в Олимпию. Я устрою так, чтобы ты смог вернуться в игру.
– Я хочу идти вперед. Я не для того проделал весь этот путь, чтобы повернуть обратно.
– Помнишь миф об Икаре? Ты рискуешь опалить крылья, поднимаясь навстречу солнцу.
Говоря это, она берет горящую свечу, хватает мою руку и подносит к ней свечу. Я сжимаю зубы так долго, как только могу, но боль слишком сильна, я вскрикиваю и отдергиваю руку.
– Вот что может вытерпеть твоя плоть. Ты все еще хочешь идти наверх?
Я морщусь и дую на пальцы.
– Возможно, именно это предназначено моей душе. Лосось поднимается вверх по реке к тому месту, где он родился, чтобы понять, зачем…
– А бабочки летят на свет и погибают.
– Но перед тем как погибнуть, они наконец узнают.
Гера засучивает рукава.
– Не путай храбрость с мазохизмом.
– Кто не рискует, тот ничего не добивается. Гера забирает у меня пустую тарелку, ставит ее в раковину и принимается скрести щеткой, словно собирается стереть в порошок. Так же яростно, как чистила морковь. Она выпускает гнев, занимаясь хозяйством.
– Нд-а-а… Будешь кофе?
– С удовольствием.
– Сахар?
– Да, спасибо.
– Сколько?
– Три.
Она с нежностью смотрит на меня.
– В чем дело? – спрашиваю я, чувствуя себя неловко.
– Любишь сладкое, да? В тебе еще столько человеческого.
Я хмурюсь. «Человеческое» в ее устах звучит как «ребяческое». Не хочет ли Гера сказать, что я всего лишь ребенок, который любит сладкое? Но смотрит она на меня доброжелательно.
Гера подает мне ароматный кофе. Подходит к духовке и вынимает подрумянившийся пирог в форме сердца. Похоже на шоколадный торт, рецепт которого есть в «Энциклопедии»[21]. Она отрезает большой кусок и кладет на фаянсовую тарелку, которая стоит передо мной.
– Ты имеешь право ошибаться. Ты даже имеешь право любить…
Она странно смотрит на меня.
– …Афродиту.
Она знает, что ее призрак еще не покинул мое сердце.
Я жадно ем пирог.
– Правда, очень вкусно.
– Тебе нравится? Я очень рада. Как бы то ни было, это удовольствие, в котором не приходится сомневаться.
Она смотрит на меня с той же материнской лаской, которая так удивила меня при встрече с ней.
– Хороший обед? Я хочу, чтобы у тебя осталось хорошее воспоминание о нашей встрече. Чтобы тебе тоже захотелось домик, жену, суп, хлеб, шоколадный торт, кофе. А теперь проваливай.
– Я хочу идти наверх. Помоги мне. Гера останавливается, думает.
– Хорошо, господин упрямец. Я помогу тебе. Но ты получишь мою помощь при одном условии. Ты пойдешь дальше наверх, только если обыграешь меня в шахматы. Детская игра – притворись маленьким мальчиком и веди себя хорошо. Ты должен победить – никакой ничьи или пата.
Гера расставляет на доске странные шахматы: вместо черных и белых фигур – фигуры, изображающие мужчин и женщин. Женщины в розовом, на них тоги, похожие на тогу Афродиты. Фигура, которую я принимаю за королеву, кстати, чем-то похожа не богиню любви. Я присматриваюсь, вижу корону и понимаю, что это король. Королева стоит справа от нее, и ее корона меньше. Вместо офицера – женщина-офицер. Вместо коня – лошадь. Вместо ладьи – бутылочка с соской. На мужской стороне доски фигуры в черных тогах. Король выглядит как обычно. Справа от него министр. Другие фигуры также похожи на обычные шахматы. Разве что у офицеров немного женственный вид.
Я, как обычно, выдвигаю вперед пешку, стоящую перед королем. Она встает напротив пешки противника, которая стоит, покачивая бедрами, и подмигивает моей пешке.
Я подпрыгиваю от изумления.
– Они живые!
– Нравится? – спрашивает Гера. – Эти фигуры сделал Гермафродит. У него большие способности к биологии. Он также талантлив в своей области, как Гефест в кузнечном ремесле. Я думаю, выбор между живым существом и механизмом будет существовать всегда.
О боже! Я понимаю – передо мной гибриды! Наполовину люди-бонсаи, наполовину шахматные фигуры. Я наклоняюсь к своим фигурам и вижу, что король нетерпеливо почесывает бороду – ему хочется играть. Премьер-министр что-то подсчитывает в блокноте. Напротив полирует ногти король-королева, похожая на Афродиту. Ее офицер вытащил пачку сигарет и курит.
Руки и ноги у них сделаны из однородного материала, похожего на пластмассу. Глаза карие или голубые. Иногда фигурки моргают. Я дотрагиваюсь до шахматной фигуры и чувствую, что она мягкая и теплая, словно из настоящей плоти.
– Они живые, но у них нет свободы выбора, – уточняет Гера. – Они сделают все, что прикажешь.
Мы начинаем игру. Богиня оказывается сильным противником, но перевеса пока нет ни на чьей стороне. Я атакую, она выстраивает хитрую защиту, но мне удается прорвать ее линию обороны.
