Дыхание богов полностью

Итак, берущие на себя роль родителя и те, кто становится ребенком, начинают психологическую игру, в которой каждый преследует определенную цель – усилить свою власть или вырваться из-под нее. В игре есть еще три роли – преследователь, жертва и спаситель. Большинство человеческих конфликтов может быть объяснено описанным распределением ролей в борьбе за власть в отношениях. Фразы, которые начинаются с «Ты должен знать…» и «Ты должен был…», тут же обеспечивают тому, кто их произносит, доминирующее положение, роль Родителя. Точно так же, говоря «Прошу прощения» или «Мне очень жаль», человек становится Ребенком. Даже использование уменьшительных или ласкательных оборотов вроде «мой малыш» или «лапушка» тут же уменьшает значение другого человека, уподобляет его маленькому ребенку. Единственная здоровая система отношений, не провоцирующая психологической борьбы, – это разговор между Взрослыми, при этом каждый называет другого по имени, не обвиняет его и не превозносит, не прикидывается безответственным Ребенком или Взрослым, читающим нотации. Но это встречается крайне редко, так как наши собственные родители никогда не подавали нам такого примера.

Зевс ведет меня к винтовой лестнице. Мы спускаемся. Снова дверь. Снова коридор. Кажется, мы под землей, потому что в помещениях больше нет окон, нет дневного света. Большая дверь, длинный коридор, бесконечная лестница, мост через двор, все ниже и ниже.

Я уже не понимаю, где мы. Я не в состоянии найти дорогу в первый зал. Мне кажется, что я нахожусь внутри картины Эшера с вывернутыми наизнанку лестницам, в месте, где не действуют никакие законы перспективы, никакие законы привычного мира.

Царь богов, кажется, уже не рад тому, что я здесь. Мне пора возвращаться и исправлять то, что я натворил на «Земле-18», но Зевс кладет мне руку на плечо, словно мы старые приятели.

– Я всегда восхищаюсь тем, что делают смертные. Как я тебе уже рассказывал, я создал людей, но не знаю, как они используют таланты, которыми я их наделил. Они могут удивить меня. Они могут выдумать то, что никогда не приходило мне в голову. Они очаровательно непредсказуемы.

Он тянет меня в комнату, на которой висит табличка «МУЗЕЙ МУЗЫКИ».

– Это мой личный музей. Я собрал здесь лучшие произведения человечества. «Творения» моих «творений», которым я дал свободу выбора.

Зевс щелкает выключателем, под потолком вспыхивают хрустальные люстры.

– Первый зал посвящен музыке. Этим «музеем» занимаются музы.

На стенах фотографии композиторов в рамках. Зевс проводит по ним рукой, и зал наполняется музыкой.

На первом снимке, до которого он дотрагивается, лицо пещерного человека. Раздаются вибрирующие ритмичные звуки, незамысловатая музыка струн.

– Ему первому пришла в голову мысль использовать лук, предназначенный для охоты и войны, в качестве музыкального инструмента. Очень символично.

Перед нами лица мужчин и женщин в древних головных уборах. Я не узнаю их.

– Известность досталась только тем, после кого остались портреты, фотоснимки или жизнеописания. Но было много других, никому не известных музыкантов, которые, тихо сидя в своем углу, сочиняли удивительные симфонии. Их слышали только мы, боги.

Он указывает на портрет Вивальди, и тут же раздается «Весна» из цикла «Времена года».

– Бедный Вивальди. С ним совершенно ненормальная ситуация. Одно его растиражированное произведение затмило все остальные. Я знаю, что в магазинах «Земли-1» можно найти только «Времена года». А его «Реквием»? Нечто необыкновенное. А «Концерт для флейты пикколо»? Просто чудо. На «Земле-1» есть выражение – за деревьями не видно леса. Отрывок заслоняет все произведение.

Зевс подходит к следующему снимку.