– Лапка моя, да нельзя так часто ему звонить, начальство отругает. Ведь его и врачи осматривают, и процедуры он принимает, а в тихий час ему поспать хочется, отдохнуть, а здесь ты: «Папочка, поговори со мной!» Так нельзя. Вот вечером позвонить можно, когда у него, думаю, есть свободное время, ему это будет в радость, а так-то зачем трезвонить.
Несколько дней назад Маргарита проговорилась о Семёне перед Виолкой, сказав, что он в госпитале, а не в командировке, как ранее внушала внучке, и та сразу это запомнила:
– Бабушка, ты всегда говорила, что он в командировке? – решила Виола выяснить у бабушки правду, и той пришлось выкручиваться:
– Так и есть… Из командировки он попал в госпиталь, и теперь у него есть возможность позвонить нам.
– А что такое – госпиталь?
– Военная больница, поняла?
Виолка поняла бабушку, но всё равно становилось обидно. Ей казалось, что папа где-то рядом – вот же из трубки доносится его хрипловатый голос. Ему ничего не стоит поговорить хотя бы минутку. Ей много и не надо. Но нет, надо ждать вечера, и она ждала, не понимая, почему папу осматривают врачи и назначают процедуры, а бабушка всё это знала и молчала.
У той же свои заботы. Предстоящее слушание дела по иску группы лиц не позволяло спокойно жить, хотя бы так, как жила до этого. На судебное разбирательство она сама не собиралась из-за Виолки (не тащить же её с собой на слушание), поручила защиту адвокату, хотя и не могла предположить, что он там может наговорить.
– Ведь для доказательства мнимой вины ответчика заявители ничего не могут предъявить: ни платёжных документов, ни показания свидетелей, а на расчётном счёте фонда нулевой баланс, – убеждал адвокат. – Даже непонятно, как это дело вообще дошло до слушания, почему не развалилось на досудебном расследовании. Хотя, учитывая влиятельность некоторых заявителей, это понять можно, и людской фактор пока со счетов списывать нельзя. Но вы, дорогая Маргарита Леонидовна, не переживайте, я всё сделаю для восстановления справедливости, вам ничего не угрожает.
Маргарита и сама это понимала. Но понимать – это одно, а чувствовать себя юридически защищённой – совершенно другое. И это слушание для неё лишь разминка. Ведь скоро исполнится полгода со дня смерти мужа, предстоит вступать в права наследства, а эта волокита с переписыванием документов – вещь сложная. Летом же и вовсе предстоит через суд, как ей объяснили в полиции, установить факт смерти любимой дочери, если, конечно, она не объявится с божией помощью. Дел предстоит много, а у неё нет ни времени, ни денег особенных, и опять же предстоит избавляться от недвижимости: то ли продавать загородный дом, то ли квартиру Ксении, в которой она ни дня не жила. И начать всё-таки надо с загородного дома, а квартира – это уж на самый экстренный случай. В общем, забот невпроворот. И теперь у неё единственная надежда на адвоката. Он либо сам займётся всеми этими делами, либо подключит своих помощников – ей без разницы. Лишь бы дела продвигались. Одно такое должно на днях разрешиться, и от его результатов во многом зависело дальнейшее конструктивное сотрудничество с Романом Осиповичем.
Ждать долго не пришлось. Через день он стоял на пороге квартиры с цветами, с подарками для неё и внучки: высокий, с лёгкой молочной проседью, в дорогих и стильных очках, и мило улыбнулся, когда Маргарита открыла дверь:
– А вот и я! Прошу любить и жаловать!
– Проходите, Роман Осипович! Мы вас ждём!
Он вручил хозяйке букет цветов, внучке – коробку с набором куколок. Понюхав цветы и положив их на тумбочку, Маргарита подала «плечики», когда он снял кашемировое пальто, убрала его в шкаф. Пока гость мыл руки, сняла передник, поправила причёску перед зеркалом.
– Вы сегодня прекрасно выглядите! – порадовал он хозяйку, прежде чем сесть за стол.
– Ой, прекратите, умоляю вас! Вот откупорьте, – и подала бутылку вина. – Надеюсь, есть повод выпить?
– Ещё какой! Хотя я и ранее говорил, что сегодня состоится чистая формальность. Подробности рассказывать нет надобности, скажу лишь, что решение суда должно быть изготовлено в пятидневный срок, а так как вы лично не принимали участия при оглашении, вам обязательно направят копию. И более вас ничего не должно волновать. Пусть заявители подают апелляцию, пусть волосы на голове рвут, вас это уже не касается.
– Ну, что же… – улыбнулась Маргарита, – есть прекрасный повод выпить!
– Поддержу вас в этом замечательном предложении!
Они отпили по половинке бокала, Маргарита положила гостю салат из спаржи и шампиньонов, подвинула поближе тарелку с беконом.
– Мне тоже спаржу! – подала голосок Виола.
– В салате есть перец, а тебе нельзя острое.
– Бабушка, ну немножко, одну только веточку… И грибочек.
Гость улыбнулся:
– Какая милая девочка, смотришь на неё – и душа радуется.
– Шалунья она у меня, хуже стала вести себя.
– А мой папа скоро из госпиталя приедет! – доложила она Роману Осиповичу.
Тот посмотрел на Маргариту:
– Он, что же, с вами живёт?
