– Мой король, новая беда! – в зал вбежал старый камердинер легаронского двора Юл.
Юл тяжело дышал, было видно, что он сильно торопился. Он даже забыл склониться перед королем в почтительно поклоне. Расшитый золотом балахон съехал набок. Весь вид старого камердинера показывал, что он очень взбудоражен. Однако посмотрев на величественно восседающего в кресле повелителя, Юл осекся, поправил свое одеяние и снова принял невозмутимый вид, присущий королевскому камердинеру. Опомнившись, он поклонился своему повелителю, как и подобает верному слуге.
Молодой король Легарона Данегор сидел в своем излюбленном кресле в Сияющем зале, погруженный в раздумья. За последний год король заметно повзрослел и возмужал, но не потерял своего врожденного изящества. Слова камердинера вызвали тревогу в глазах молодого повелителя.
– Что случилось, Юл? – Данегор поднял глаза от пламени в камине, перед которым сидел.
В зале было достаточно прохладно, весна только вступала на земли Обжитого мира. Король зябко кутался в теплый меховой плащ.
– Прибыл эрл Барах и хочет сообщить тебе о какой-то надвигающейся на Легарон беде. Он был очень встревожен, – сообщил камердинер.
– Так почему же ты до сих пор не впустил его? – с негодованием выкрикнул король. – Зови его немедленно!
Старый Юл убежал, раскачиваясь из стороны в сторону на своих маленьких толстых ножках. Король поднялся из кресла и с нетерпением начал расхаживать по залу. Он даже предположить не мог, что хочет сообщить ему эрл. Прошедшая зима оказалась на удивление спокойной. Ни один враг за все это время не потревожил спокойствия легаронских жителей. Король начал озадаченно мерять шагами комнату.
Через несколько минут появился камердинер. За ним гордо вышагивал Барах. Пепельные длинные волосы его развевались, плащ был испачкан в дорожной пыли. Маг, как и всегда, сохранял полную невозмутимость. Только глаза старого эрла выдавали сильную тревогу.
– Приветствую тебя, мой король, – почтительно поклонился эрл. – Взрослеет и мужает сын великого повелителя Данастра, – проговорил старик, оглядывая юношу. – Ты становишься настоящим повелителем легаронского народа.
Король тоже был рад встрече со старым магом. Давно он не появлялся в королевском замке. Но если Барах появился в Легароне, это означало, что что-то случилось. В последнее время появление эрла в дни опасности, грозящей покою народов Обжитого мира, стало превращаться в закономерность, что совсем не нравилось молодому Данегору. До этого старик появлялся тогда, когда был похищен маленький наследник лурских королей. И теперь он снова здесь, а это значит, что опять на город надвигается какая-то беда.
– Король и должен быть мужественным, – гордо подбоченился Данегор, который, несмотря на взросление, оставался все таким же задиристым и до безрассудности смелым. – Давненько тебя не было в наших краях. Что за новость хотел ты мне сообщить?
– Дай отдышаться старику, – произнес Барах, тяжело усаживаясь на предусмотрительно подставленное для него старым Юлом кресло. – Да уж, века берут свое, – кряхтя проговорил волшебник. – Ты мужаешь, а я старею. Мне уже не так-то быстро удается добираться до твоих владений.
– Барах, не томи. Говори же, что случилось, – нетерпеливо поторопил король. – Вечно ты говоришь загадками.
На мага нетерпеливый тон молодого короля не произвел никакого впечатления. Он продолжал устраиваться в кресле, расправляя пыльные складки своего дорожного плаща.
– Ну, вот, – удовлетворенно проговорил эрл, когда наконец уселся, как ему было удобно. – Теперь я расскажу все, что смог узнать. Как ты уже, наверное, догадываешься, мой король, новость будет не из приятных. Черный Правитель опять собирается напасть на Обжитой мир.
При этих словах лицо молодого короля мгновенно помрачнело. Он уже начал привыкать к мирной жизни города. Ведь с тех пор, как Олег помог освободить маленького Элаора, Черный Правитель не подавал о себе никаких вестей. Даже харсадцы перестали делать набеги на ближайшие к ним поселения крестьян. Жизнь в Обжитом мире как-будто начинала налаживаться. И вот снова эта нечисть начинает строить какие-то козни.
– Что еще он задумал против Обжитого мира? – в голосе молодого короля слышался испуг, хотя обычно Данегор старался, как и подобает королю, не показывать своих чувств.