Дыхание дракона полностью

– Из-за драконьего пламени, – не вполне вразумительно ответил Орсет. – Вы когда-нибудь видели живого дракона и испускаемое им пламя?

Ивона часто видела во сне что-то странное: словно она куда-то мчится (или это ее везут?), а за ней, изрыгая пламя, гонится огромный дракон. А потом она останавливается и движением руки усмиряет чудовище. Сон повторялся с небольшими вариациями довольно часто и иногда был на удивление реалистичным, но, пожалуй, его нельзя было приравнять к встрече с НАСТОЯЩИМдраконом. Поэтому Ивона отрицательно покачала головой.

– А что, – спросила она, – разве кто-то остается в живых, столкнувшись с пламенем дракона?

– Ну я, например, – с напускной скромностью произнес магистр. – Хотите совершить небольшую прогулку и заполнить пробел в образовании?

– Небольшую прогулку? – повторила девушка. – Это куда же?

– А на старое стрельбище, в паре верст от города. Перекусим где-нибудь по дороге и сходим, покажу вам ящера. Вы где остановились?

– В «Мятом сапоге», – отозвалась Ивона, и тут до нее дошло: – Вы что, хотите сказать, что здесь, возле самого города, живет ДРАКОН?!

– Ну да. – Орсет усмехнулся. – Явроде на него и предлагал вам посмотреть. Мы с ним иногда на мечах деремся, для разминки. Ну, то есть на мече дерусь я, а он – так, подручными средствами…

Пыльная, но ровная дорога, обсаженная вязами, вывела их за пределы города, туда, где огороды, все расширяясь, переросли в поля, разделенные рощицами и перелесками. Ивона все еще не была уверена, правильно ли она поступает, идя куда-то со случайным, в общем-то, знакомым, обещавшим показать ей – подумать только! – живого дракона. Но любопытство было сильнее тревоги. Девушка косилась на меч, висевший у Орсета за поясом, и прикидывала, потянет ли, в случае чего, ее магия против этого клинка.

Магистр же, похоже, не догадывался или не задумывался о ее беспокойстве, рассказывая новоиспеченной слушательнице об огнедышащих ящерах. – Эти крылатые ящеры, – говорил он, словно читая лекцию студентам, – отличаются непредсказуемой психикой. Они никогда не живут сообща и редко контактируют с себе подобными. Впрочем, «никогда» и «редко» – это по человеческим меркам. Вполне возможно, что для драконов, живущих по шестьсот лет и более и способных проспать недели две-три на сытое брюхо, встречи раз в десятилетие представляются чем-то вроде забеганий к соседям на чашечку чая и свежую порцию сплетен. Что по этому поводу думают сами ящеры – вообще тайна за семью печатями…

К моральным принципам драконов тоже бессмысленно подходить с человеческой (а равно и с эльфийской, гномьей или чьей-либо другой) мерой. Своих они вроде бы не едят, хотя и в погребальных обрядах не замечены. Знают чрезвычайно много (еще бы, за века жизни! А если вспомнить, что их род существует сотни тысяч лет…), но не слишком спешат делиться своими знаниями. Результаты деятельности этих – самых разумных – существ также многообразны: от не зарастающего годами пепелища какой-нибудь деревни до подвигов на королевской службе. Монархи, как водится, любят хвастать друг перед другом наличием «собственного» дракона – эдаким оружием массового поражения. Так что в случае конфликта сожженные деревни и королевская служба оказываются не такими уж противоположностями. Но вообще-то дракон сам решает, продлевать ему контракт или нет. Соответственно почти в любом королевстве периодически появляются то штандарты с золотым профилем дракона и свитки о пользе ящеров в народном хозяйстве, то лубочные изображения очередного «святого», пронзающего дракона копьем, и компании мрачных ребят в черных тугоплавких доспехах и с чудовищными крепостными арбалетами на конной тяге.

– Понятно. – Ивона задумчиво потерла переносицу. – Орсет, вы говорили, что драконы никому не выдают своих тайн и вообще неохотно делятся знаниями… Мне как-то попалась книга, где упоминались некие повелители драконов. Вы…

– Давай на «ты», так удобней.

– Хорошо. Тыможешь что-нибудь про это рассказать? В той книге как-то куцо о них упоминалось: заинтриговали – и все.

– Повелители драконов, или вормлорды, как их называют в Вэлше и соседних странах… (Интересно, что думают сами драконы по поводу дважды оскорбительного для себя названия?) Это, видимо, врожденная способность, и проявляется она невероятно редко: по теоретическим расчетам – примерно раз в двести лет, практически же история сохранила упоминания всего о четверых. Насколько я понимаю, это люди (а может, и нелюди – летописи об их расах умалчивают), способные находить общий язык с драконами и заслужившие их доверие. Похоже, при этом они заражаются драконьей скрытностью, из-за чего их самих многие считают легендой. А чаще путают с теми, кто дрессирует виверн – бывают и такие случаи… А мы, кстати, уже пришли.