Торгон услышал.
– И ничего я такого не ел! – возмутился он. – И я в каждый приезд так питаюсь! И нормально.
– Да чем ты питаешься? И не говорите мне про эльфийскую кухню, – гнул свое седой, – приготовлено красиво, ничего не скажешь! Но разве ж это приличные существа едят?
– Да я уж видел, что ты одними яблоками да хлебом всю дорогу питался! А ведь нам такие кушанья подавали!
– Какие там кушанья!.. Только про хлеб и яблоки понятно, из чего приготовлены!
– Тебя, Гредор, послушать, так они только и мечтают нас отравить.
– Зато я до ветру трижды за ночь не бегал! Это ж надо удумать – улиток есть! И этих, с щупальцами, как их там…
– Кальмары, – услужливо подсказала Ивона, с интересом наблюдавшая за разгорающимся спором вместе с эльфами-охранниками. Виллеаден куда-то уехал (сам ли, по поручению – Ивона не знала), и к ним в столице приставили двух новых сопровождающих: видимо, чтоб те убедились, что званые, но не слишком желанные гости покинули страну, а не свернули где-нибудь по пути. С одним из эльфов, Бельвиэлем, Ивона познакомилась еще в Нареоль-Кверке.
– Вот-вот, кармары, я слышал – они в море живут. Пакость такая!..
– Невежда ты, Гредор, – вынес свой вердикт Торгон. – Правильный гном, но невежда!
Гредор от ярости аж полиловел, как слива, но ничего не ответил, мрачно замолчав.
Ивона, поняв, что перепалка окончена, задумалась о своем. Она не могла сказать, что покидает Кверк с легким сердцем, но и не поехать с Торгоном тоже не могла. И дело было даже не только в данном ему обещании. Ее словно что-то призывало ехать, какое-то неясное чувство, как будто должны произойти некие события, в которых ей уготована определенная роль. В последние дни эти мысли регулярно являлись ей во снах, входя в сознание как к себе домой и нагло там разваливаясь, но, проснувшись, девушка не помнила ничего из своих сновидений, кроме каких-то общих эмоций.
Тем временем завечерело – и стало понятно, что пересечь границу до темноты, как предполагалось, обозу уже не удастся. Эльфы поперешептывались, обсуждая этот очевидный факт, а затем один из них подъехал к Торгону.
– Мы можем переночевать в ближайшей священной роще, – проговорил он со смесью торжественности и сомнения в голосе.
– Что, без крыши? – подал голос Гредор. – Под открытым небом? А если дождь?
Ивона продолжала о чем-то размышлять, но, заметив, что гномы повернулись к ней, утвердительно кивнула пару раз.
– Ну, тогда поехали в вашу рощу.
Роща располагалась на пологом холме, с которого днем при хорошей погоде была бы уже видна граница с Берроной. Здесь вперемешку, на первый взгляд – безо всякой системы, а на самом деле – в строго выверенном порядке, росли липы и приземистые коренастые вязы с темной корой и мелкими листьями. И те и другие деревья неплохо аккумулировали магию, и девушка довольно отчетливо ощутила накрывающий рощу «купол».
Ивона не стала всматриваться в ауры деревьев, выясняя, сидят ли внутри дриады. Те, если и были, не спешили показываться перед чересчур шумной компанией гномов, эльфов и одной полуэльфийки. Эльфы, впрочем, оказавшись под кронами, благоговейно притихли и стали переговариваться исключительно шепотом.
В роще было тепло – магия отгораживала рощу от прочего мира в достаточной степени, чтобы поддерживать под древесным шатром комфортные условия. И это было хорошо – костер здесь разводить все равно никто бы не позволил.
Гномы, которых ничто не заставит уснуть раньше, чем они вдосталь наговорятся, уселись в кружок между подводами; стреноженные лошади разбрелись по роще, пощипывая последнюю в этом году травку. Ивона, уставшая за день и от езды верхом, и – может быть, еще больше – от самокопания, расстелила одеяло под раскидистой липой и приготовилась отойти ко сну. Голоса гномов ей не мешали, хотя и разносились по всей роще – Торгон и Гредор все еще спорили о принципиальной съедобности улиток и кальмаров. Но едва она, улыбнувшись по поводу очередных аргументов, закрыла глаза, как по роще разнесся звук совершенно новый. То ли крик раненого зверя, то ли плач ребенка, пронзительный и заунывный одновременно. Ивона мгновенно вскочила, создав в руке мерцающий сгусток огня, правда, пока что не для боя, а для освещения. Гномы примолкли. На некоторое время наступила тишина, было слышно только, как переступают ногами насторожившиеся кони. Новый крик донесся уже с другого места.
– Это бэньши, – сказал Бельвиэль, убирая вынутый было меч.
– Предрекает чью-то смерть? – спросила шепотом Ивона, вспомнив, что она читала про Плачущих в ночи.
– Не знаю, – честно сознался эльф, – спроси у них сама, вон они пожаловали.
