- Извини, военный, в натуре бес попутал. Только не говори Мирону, – натягивая трико, молил меня Главарь.
- Я же слово дал, валите отсюда! Соплячье. Надрать бы вам задницу.
Они быстро попрыгали в машину, один так и не успел надеть штаны.
Они скрылись за поворотом, а меня все душил смех, почти хохот, постепенно перешедший в плач.
Я так и стоял в глубине сада, со стволом в руках, чувствовал себя совершенно выпотрошенным.
Тут вдруг кто-то тронул меня за рукав. Я вздрогнув, обернулся – это был сторож, напарник Пахомыча.
Поздоровались за руку. Сторож спросил:
- Так это ты шарахаешь, пугаешь народ? Зайцы вроде уже все разбежались. Или так, в охотку? – улыбнулся он.
- Ну да, в охотку, - тяжело вздохнул я.
- А чего бледный-то? Хвораешь или устал от безнадеги?
- Вот именно, устал от безнадеги, - согласился я. – Как там Пахомыч?
-Так хворает же, дядько Кондрат. Простыл. Я тут вместо него каждую ночь дежурю. А куда денешься, взаимовыручка. Но вроде уже полегчало. Скоро выйдет. Меня попросил, чтоб я присматривал за вашим кролами.
- Спасибо вам. Потом разберемся, - намекнул я на оплату. И подумал: «А чего разбираться-то, надо платить».
- Понимаю, выборы. Замахнуться на Главу – серьезная заява. Ну получается же? – то ли спросил, то ли утвердил сторож.
- Не знаю, - схитрил я. – Нашему народу угодить трудно.
- Ну ты, похоже, угодил…
Тут я не стал дальше развивать тему. Достал деньги.
– Это вот вам на корм и на жизнь.
- Многовато будет, - закапризничал сторож, но я взял его руку и затолкал деньги в ладонь.
- Спасибо. Все нормально…
… Возвращаясь на базу, я все проигрывал в мыслях случившееся – тревога не проходила. Как же это я не сообразил взять у пацанов текст заявления, - подумал я. – Представляю глаза Фроси?!
Впрочем, для себя я уже решил уронить тему. Ничего не было.
В штабе, в дверях я столкнулся с Ефросиньей Карловной. Она, с ехидной улыбочкой смерив меня взглядом, строго спросила:
- И где же это вы были, позвольте вас спросить?
- Честно? - улыбнулся я. – На дачу ездил. За всю зиму ни разу не был. Душа разболелась. Пока погода стоит.
- Ладно, прощаю. Предупреждать надо. Вы не забыли, что на будущей неделе у вас серьезная встреча в центральной городской больнице, - спросила Фрося, сменив в глазах гнев на милость.
- Как я могу забыть своих коллег, - тут мысль так и вонзила: «И Галю». – Проблематику я знаю. Она не меняется из года в год. Бедность. А в переходный период особенно. Правда, я и сам не очень-то понимаю, к чему мы переходим.
