- Сейчас, наверное, менты копытами бьют. Ищут концы. Страхуется хозяин, а вдруг подпись всплывет – это же покушение на убийство. Тюрьма, тут и папец не поможет. Вся оппозиция на рога встанет. Организация заказного преступления. Да еще и политического, - сказал я. – Любопытно, как же он меня хотел грохнуть. Глаза в глаза?
- Вряд ли. Ты же сослуживец, сам к нему в руки пошел с этой дачкой. Глаза в глаза стрелять человека, с которым воевал – это ж против всех человеческих и партийных принципов. Подсыпал бы снотворного и укольчик какой-нибудь. У него ж на любой случай подарки. А потом – пожарчик. Как бы от камина. И пока мы «ах, ах» с водой тут напрягались, что б пробиться, извини к трупу, а улики тю-тю. Похоронили б тебя с почестями. Несчастный случай. Хитер твой противник, ух и хитер, но на каждую хитрую задницу есть что-то с винтом. Ты же знаешь. Все под Богом.
- Но вот как после этого жить на свете?! Извини, творить добро…
- Эка ты хватил. Добро. Ты не Христос. Просто жить. Не задумывайся, не рой в себя глубоко. Не время. Ты беги к себе. То что дружбан твой в аварию попал, к гадалке не ходи. Уже давно нарисовался б…
- А, может, уже и приехал. В панику ударился – джипа нет.
- Ну, тут бы шума много было. Пойду на всякий случай, схожу.
Пахомыч вышел из гаража. Я в его отсутствие все уложил на место. Оставил только снайперскую винтовку в чехле с обоймой патронов. Под чехлом на стволе определенно пальчики Чудова.
Вернулся Пахомыч.
- Пусто. Вот чует мое сердце, что этот дружбан твой погиб в аварии, которую я видел.
- Не дружбан, сослуживец, - поправил я.
- Ну так, как? Во сколько тебя ждать? Как стемнеет. Надо же это чудо убрать с глаз долой…
- Часиков на девять.
- Идет. А винт зачем берешь? Ты что еще удумал? – спросил меня сторож.
- На память. Здесь отпечатки киллера. И фотография моя девять на двенадцать с автографом Главы. Вот и будет у меня страховка, - нарисовал я улыбку. – От всех чертей вместе взятых.
- Ох, что-то ты темнишь, парень. Такие улики?! Гляди. Крови на ней много.
… С дачи я сразу поехал к Анюте и встретился, наконец, с лечащим врачом Аркадием Семеновичем Войковым. Он поздоровался со мной за руку и, кажется, не старался скрывать своей озабоченности.
- Пойдемте, я вас проведу к ней, - просто сказал он.
Анюта взглянула на меня пусто.
- Анечка ты узнаешь меня? – подался я к ней, но врач меня придержал.
- Не надо. Без эмоций. У нее и своих хватает.
Аня вдруг сползла с кровати упала передо мной на колени. Она обхватила мои ноги и зарыдала.
