- Я принесла тебе подушку. А то эта, как камень. Подними голову, - говорит она и просто, легко меняет подушку. И, не дав мне опомниться, предлагает. – Может сделать тебе укол обезболивающий? Болит нога-то?
- Больше душа… Только, думаю, анестезия ей не поможет. Скорее - хирургия.
- Ну, специалисту виднее, спокойной ночи. Я закрою дверь, чтоб тебя не будить утром.
И сразу следом, легкий хлопок двери и уходящие в вечность шаги бывшей жены.
Странно, но после исчезновения Галины на меня нашло тупое, на грани равнодушия, спокойствие. И в голову тотчас полезли картины службы, но не Афган, нет, а те, самые первые, полные красивых иллюзий и надежд гарнизонные зарисовки – вот здесь, в энском подразделении энского военного Округа. С офицерской общагой, с веселой, острой на язык братией, с нашей кафешкой, со скромным застольем торжеств, танцами по субботам. И, конечно, с молоденькой Галей. И с этим сладким багажом я так и вломился в прозекторскую госпиталя в Баграме. Трупы один за другим выгружают из «Урала» солдаты в белых халатах. А я ставлю свою роспись в журнале передачи. Следом за фамилией, званием, должностью и номером части. Как я сам держусь – не знаю. Меня, кажется, подпирает густо и толсто перебинтованное бревно ноги. Тут же рядом суетится в белом халате старик с лицом Рериха. Он как-то странно, с щенячьим подобострастием заглядывает мне в глаза и видеть мне его не приятно. Сейчас от его взгляда исходит какой-то сладкий страх и одновременно любопытство. И я догадываюсь – он ждет, когда же я спрошу его о дочери. И я готов, но тут вдруг появляется замполит Чудов.
- Не путайся здесь, капитан, - говорит он мне жестко. – Ложись вот на каталку и жди.
Он провожает меня до каталки и помогает лечь.
- А чего ждать-то? – спрашиваю я.
- Отправки. Сейчас вот ребяток подготовим.
Тут мне хочется сказать Чудову, что документы на каждого из убитых сверены. Но Чудову не до меня. Он торопится. Я только вижу, как моих ребят снимают со столов и укладывают в цинк. И огромный человек с брезентовым фартуком поверх халата, отчего-то подмигнув мне, надвигает на глаза черные очки. «Это пайщик» - с ужасом догадываюсь я.
- Извини, капитан, но лететь нам всем «черным тюльпаном». Тебе повезло, - опять возникает передо мной Чудов.
- Ну да, это я уже слышал от Львова. Так он этот транспорт имел в виду? Шутник, - говорю я.
Тут Чудов берет мою руку:
- Терпи, боярин. Поехали.
