Ну а солдаты имперского войска ждали. Кто — возвращения, кто — новых походов. Император показался на людях на четвертый день. Он проехал по улицам Вейвера, принял заверения в преданности от городского Совета, наведался в лагерь. Выглядел он не очень-то бодро, бледный и изможденный, тем не менее, прошел слух: завтра — в поход. Куда именно отправится император, никто толком не знал. Строились всевозможные догадки. Наиболее логичным выглядело возвращение в Ванет либо марш на Энгру. Кое-кто доказывал, что его величеству будет угодно увидеть море, то есть дойти с войском до самой Ливды. Простые воины не понимали смысла этой войны, не замечали целей, которые преследовал Алекиан. Карикан как-то затеял спор с ок-Вейспом, тот придерживался мнения, что Алекиан покажется в Энгре. Столица как-никак.
А его величеству нужен был торговый тракт из Ливды — через Вейвер — к ванетской границе. Поэтому ни о каком путешествии в Ливду речи быть не могло. Лето клонилось к середине, императора ждали дела в столице. В Сантлаке его держала его лишь болезнь.
Прошел день, а сборов не объявляли. Хромой томился. Он поделился сомнениями с отцом, то рассмеялся:
— Что за молодежь нынче! Мы в свое время жили одним днем, хватали каждый миг удовольствий. Что толку думать о будущем? Оно зависит вовсе не от нас, поверь. Позволь жизни увлечь себя, вот увидишь — течением прибьет к счастливому берегу. Нужно лишь уметь вовремя рискнуть и поверить своему везению. Поставь на кон жизнь против победы — и победишь. Спроси любого, кому улыбнулась удача, он подтвердит.
— А те, от кого удача отвернулась, уже ничего не может подтвердить, так? Они поставили на кон жизнь и проиграли.
— Да, разумеется, зато проигравшие тоже не сожалеют о совершенных ошибках, потому что мертвецы равнодушны… Это и есть мудрость, сынок. Что толку горевать заранее о предстоящих бедах? Ну а после ты либо будешь радоваться победе, либо помрешь, и уж тогда точно не будешь ни о чем сожалеть.
— Ты уверен?
— Говорю же, спроси любого, кто знаком с удачей. Я — точно знаком, не зря меня прозвали Счастливчиком.
— А как по-твоему, что сказала бы по этому поводу мама?
Карикан перестал улыбаться.
— Я как-нибудь расскажу тебе подробней. В Мире все имеет свою цену, моя удача — тоже. Я рассказал об этом Лауре, едва мы познакомились. С ней я был честен, как ни с кем другим. Скажи, разве она сожалела?
— По правде говоря, она слишком сильно любила, чтобы верно оценить, чего ты стоишь, папа. А что такого с твоей удачей?
— Видишь ли, за мое счастье всегда расплачивались другие — те, кто был мне дорог. Отец, брат… М-да… Должно быть, поэтому я рано отучился сожалеть о потерях. Их не избежать, это моя судьба. Скажу так: я любил Лауру и люблю до сих пор, но, увы — удача взяла с меня привычную цену. Попробуй и ты так же — просто шагать своим путем, а? Если ты унаследовал хотя бы толику моей удачи…
— Нет. Надеюсь, что нет. Я не хочу выигрывать, теряя тех, кого любою. Надеюсь, такая удача не улыбнется мне.
— Посмотрим, сынок. Поживем — увидим!
Наконец Алекиан решил, что достаточно окреп, чтобы держаться в седле. Так было объявлено солдатам — и, разумеется, войску велели готовиться к маршу. На самом деле причиной было прибытие гонца. После победы Коклос с Гиптисом отправили гонцов в Трингвер к епископу Гевскому и далее — в Ванетинию. Когда Алекиан пришел в себя, отправил новое послание епископу, в письме содержались конкретные инструкции, и вот пришел ответ. Теперь пора было в путь.
Войско разделились. Император возвращался в столицу. Дело сделано, а в Ванетинии ждут тысячи дел. Тегвину с его собственными вассалами, местными волонтерами и войсками Белого Круга — следовать на Энгру. Обычно после завоевания королевства победитель стремится завладеть сокровищами побежденных, а они собраны в столице, однако сантлакские короли не скопили богатств, такую жалкую добычу, как Энгра, Алекиан с легким сердцем уступал тильскому герцогу.
Ливдинскому отряду было поручено возвращаться к морю, но не спешить. Двигаться медленно, короткими переходами и, по возможности, разъяснять господам, по землям которых проходит тракт: разбой с нынешних пор будет наказываться с преувеличенной жестокостью. Его величество решил дать примерный урок грабителям, и те, кто попадутся первыми, будут казнены вместе со всеми вассалами, какие попадутся на горячем. Пощады не следует ждать. Но зато, когда по дороге пойдут караваны, владельцы постоялых дворов и придорожных трактиров окажутся в большом выигрыше.
Эти соображения окажутся чуждыми сантлакским рыцарям-разбойникам, поэтому вбивать новые истины в тупые дворянские головы следует настойчиво. Все это Эрствин пересказал своим рыцарям. Сам парнишка был не в восторге от такой миссии, зато предприимчивый ок-Вейсп воодушевился, у него уже созрели кое-какие новые идеи.
— Учись, сынок, — снова стал поучать Карикан, — гляди на славного ок-Вейспа, он, кажется, нашел тысячу способов погреть руки на этой войне, и все, до единого — соответствуют рыцарскому достоинству.
