Возможно, подумалось мне, я вовсе не из великодушных и благородных людей. Временами я скорее даже напоминаю ограниченную и озлобленную персону.
Приступ самобичевания был прерван голосами и шумом снаружи. Я выглянула из солодовни, жмурясь от лучей опускающегося вечернего солнца. Было сложно разглядеть их лица и даже наверняка сказать, сколько их всего. Некоторые были верхом, другие без лошадей — черные силуэты на фоне заходящего солнца. Я уловила движение краем глаза: Марсали поднялась на ноги и пятилась к сараю.
— Кто вы, сэр? — спросила она, высоко подняв подбородок.
— Мучимые жаждой странники, мистрис, — ответила одна из темных фигур, выезжая вперед. — В поисках гостеприимства.
Слова его были учтивыми, а вот голос нет. Я вышла наружу, все еще крепко сжимая лопату.
— Добро пожаловать, — сказала я, вовсе не пытаясь казаться гостеприимной. — Стойте где стоите, джентльмены. Мы с удовольствием предложим вам выпить. Марсали, не принесешь бочонок?
Мы держали тут небольшой бочонок свежего виски как раз для подобных оказий. Кровь шумела у меня в ушах, и я так крепко схватилась за древко лопаты, что чувствовала каждую ее шероховатость. Было более чем странно встретить одновременно так много незнакомцев в горах. Время от времени нам попадались группы охотников чероки — но эти мужчины были не индейцами.
— Не беспокойтесь, мистрис, — сказал другой мужчина, спешиваясь. — Я ей помогу. Думаю, нам понадобится больше одного бочонка.
Выговор у него был английский и странно знакомый: не приобретенный акцент, но подчеркнуто правильная дикция.
— У нас готов только один бочонок, — сказала я, медленно двигаясь в сторону и не отрывая от говорящего глаз. Он был низкорослым и худощавым и двигался резкими короткими рывками, как марионетка.
Он приближался ко мне, как и остальные. Марсали дошла до поленницы и копалась за кучами дубовых бревен и ветками гикори. Я слышала ее тяжелое прерывистое дыхание. Бочонок был спрятан среди дров, а рядом с ним, я знала, лежит топор.
— Марсали, — сказала я, — стой там. Сейчас я тебе помогу.
Топор был оружием получше, чем лопата. Но две женщины против… сколько там мужчин? Десять… дюжина? Больше? Я моргнула — глаза слезились от ярких солнечных лучей — и увидела еще нескольких выходящими из леса. Этих я смогла рассмотреть получше: один осклабился на меня, и я заставила себя не отводить взгляда. Улыбка его стала шире.
Низкорослый был все ближе. Я посмотрела на него, и меня озарила вспышка смутного узнавания. Кто, черт побери, он такой? Я знала его, видела прежде, но никакого имени не возникало в ответ на впалые щеки и низко нависающие брови. От него несло застарелым потом, въевшейся в кожу грязью и высохшей мочой, не только от него, от них всех. Ветер разносил эту вонь, резкую и навязчивую, какая бывает от диких лис или куниц. Мужчина увидел, что я узнала его, на секунду губы его сжались и тут же расслабились.
— Миссис Фрэзер, — сказал он, и все мои мрачные предчувствия стали реальнее под взглядом маленьких умных глаз.
— Кажется, у вас передо мной есть преимущество, сэр, — сказала я, стараясь принять самый храбрый вид, на который была способна. — Мы раньше встречались?
Он не ответил на это. Угол его рта потянулся вверх в ухмылке, но его внимание отвлекли двое мужчин, которые бросились вперед, чтобы забрать бочонок, который Марсали выкатила из тайника. Один из них уже схватил топор, на который я имела виды, и готов был проломить крышку, когда тощий закричал на него.
— Оставь его!
Мужчина оглянулся на него, недоуменно приоткрыв рот.
— Я сказал, оставь! — зашипел тощий, когда он озадаченно перевел взгляд с топора на бочонок и обратно. — Мы заберем его с собой, еще не хватало, чтоб вы сейчас напились как свиньи!
Повернувшись ко мне и, словно продолжая прерванную беседу, он спросил:
— А где остальное?
— Это все, что есть, — ответила Марсали, прежде чем я успела открыть рот. Она опасливо хмурилась, глядя на него, но была очень зла. — Возьмите его и проваливайте.
Внимание худого мужчины первый раз переключилось на нее, но он лишь мельком окинул ее взглядом и вернулся ко мне.
— Не пытайтесь меня обмануть, миссис Фрэзер. Мне отлично известно, что есть еще, и я его получу.
— Нет. А ну-ка отдай это мне, ты, болван! — Марсали ловко выхватила топор у мужчины рядом с ней и зашипела на худого. — Так вы платите за гостеприимство, а? Грабежом? Ну так берите то, за чем пришли, и отправляйтесь восвояси!
У меня не осталось выбора, кроме как подхватить ее инициативу, хотя в голове у меня звенел сигнал тревоги каждый раз, когда я смотрела на худого мужчину.
— Это правда, — сказала я. — Смотрите сами. — Я указала на солодовню: котлы и цистерны стояли рядом, закрытые и очевидно пустые. — Мы только начинаем солодить. Новая партия виски будет готова еще не скоро.
Нисколько не изменившись в лице, он сделал шаг вперед и с силой влепил мне пощечину.
