Порез был совсем незначительный: кровотечение оставалось слабым. Но ноги и руки были ледяными, а перед глазами носились белые мушки. В вертикальном положении меня удерживало только убеждение в том, что уж если умирать, то стоя.
— Говорю тебе, Ходж, ты не хочешь иметь с ней никаких дел, никаких. — К группе возле меня присоединился крупный мужчина. Он наклонился к плечу Ходжа и кивнул на меня. В темноте они все казались черными, но в его голосе звучал заметный африканский акцент — бывший раб или, возможно, работорговец. — Эта женщина, я слышал о ней. Она колдунья, я знаю таких. Они как змеи, эти колдуньи. Не прикасайся к ней, слышишь? Она проклянет тебя!
Я сумела разразиться недобрым смехом в ответ на его ремарку, и мужчина, стоявший ко мне ближе всего, сделал шаг назад. Я слегка удивилась — откуда это взялось? Но дышать стало легче, а мушки перед глазами исчезли. Высокий мужчина выпрямил шею, заметив темную полосу крови на моей рубашке.
— Ты пролил ее кровь? Черт тебя побери, Ходж, теперь нам конец! — В его голосе звучала неприкрытая тревога, он отпрянул назад, совершив в мою сторону какой-то жест одной рукой.
Не сознавая, что именно заставило меня это сделать, я уронила камень, провела правой рукой по порезу и одним быстрым движением прижала пальцы к щеке худощавого мужчины. Я снова недобро рассмеялась.
— Значит, проклятие? Ну и как тебе такое? Тронешь меня еще раз, умрешь в следующие двадцать четыре часа.
Пятна крови темнели на бледном овале его лица. Он был так близко, что я чувствовала его кислое дыхание и видела, как в нем закипает ярость. «Какого черта ты делаешь, Бичем?» — подумала я, удивленная своим поведением. Ходж занес руку, чтобы ударить меня, но крупный мужчина перехватил его запястье с испуганным вскриком.
— Не смей этого делать! Ты всех нас погубишь!
— Да я убью тебя прямо сейчас, тварь!
Ходж по-прежнему сжимал нож в другой руке, он неловко воткнул его в крупного мужчину, хрипя от ярости. Здоровяк ахнул от неожиданности, но сильно ранен не был, в ответ он скрутил запястье Ходжа, и тот завизжал от боли, как кролик, угодивший в лапы к лисице. Тут же включились остальные, крича и толкаясь, хватаясь за оружие. Я развернулась и побежала, но не успела сделать и пары шагов, как кто-то схватил меня и крепко прижал к себе.
— Никуда вы не пойдете, леди, — сказал он, тяжело дыша мне в ухо.
Пойти я уже не могла. Он был не выше меня, но куда сильнее. Я попыталась вырваться, но он обхватил меня обеими руками и сжал крепче. Сердце у меня колотилось от злости и страха, я замерла, чтобы не давать ему повода меня наказать. Он был возбужден, сердце у него тоже колотилось, и я чувствовала запах свежего пота поверх вони старой одежды и немытого тела.
Мне было не видно, что происходит, но, кажется, теперь они больше ругались, чем дрались. Мой захватчик неловко переступил с ноги на ногу и прочистил горло.
— Хм… откуда вы, мэм? — спросил он неожиданно вежливо.
— Что? — переспросила я, совершенно сбитая с толку. — Откуда я? Ээ… ммм… Англия. Окфордшир. А потом Бостон.
— О? Я тоже с севера.
Я сдержала автоматическое желание ответить «приятно познакомиться», поскольку знакомиться мне было совсем неприятно, и разговор затух.
Драка закончилась так же неожиданно, как началась. После ритуального рычания и ругательств большинство мужчин отступили под натиском гневных реплик Ходжа, который орал, что он здесь главный и они, так их разэтак, будут делать, что он говорит, или им придется взять на себя последствия.
— Он не пустослов, — пробормотал мой охранник, все еще крепко прижимая меня к вонючей груди. — Уж поверьте мне, леди, вам вовсе не хочется перебегать ему дорогу.
— Мхм, — промычала я, хотя предполагала, что совет был искренний. Я надеялась, что ссора будет длинной и шумной, что могло бы увеличить шансы Джейми нагнать нас.
— И откуда взялся этот Ходж, раз уж мы говорим о корнях? — спросила я. Он по-прежнему казался мне до ужаса знакомым, я была уверена, что видела его где-то — но где?
— Ходжепил? Хмм… Из Англии, я думаю, — ответил сжимающий меня молодой человек. Его голос звучал удивленно. — Разве не слышно?
Ходж? Ходжепил? Я точно слышала это имя раньше, но…
Вокруг слышались возня и приглушенные перепалки, но уже скоро, слишком скоро, мы снова были в пути. В этот раз, благодарение Господу, мне позволили ехать верхом, хотя мои руки были привязаны к седлу передо мной. Мы двигались очень медленно. Перед нами было подобие тропинки, но даже в слабом свете поднимающейся луны идти было трудно. Ходжепил больше не вел лошадь, на которой я сидела, — его сменил молодой мужчина, который говорил со мной, он тянул и понукал все более непокорную кобылу. Я то и дело выхватывала его силуэт из темноты: высокий и стройный, с густыми буйными волосами, которые свисали на плечи и напоминали львиную гриву.
