Моя голова была неудобно наклонена, а лоб прижат к дереву, но я боялась двигаться, в страхе потерять непрочную животворящую струю — вдруг кляп сдвинется, если я пошевелюсь. Я сидела неподвижно, сжав руки, и делала длинные свистящие и булькающие вдохи, размышляя о том, сколько я смогу так продержаться. Мышцы шеи уже дрожали от напряжения. Руки снова пульсировали, надо полагать, они и не прекращали, но мне было не до них. Теперь же я обратила на это внимание и тут же приметила стреляющую боль, которая жидким огнем обжигала каждый ноготь, она отвлекала меня от насмерть затекших шеи и плеча.
Мышцы шеи дернулись, и их свело. Я резко всхлипнула, перекрыла себе воздух и выгнулась, как струна, воткнув пальцы в веревки и пытаясь вернуть себе доступ к нему.
Чья-то рука опустилась мне на плечо. Я не слышала, как он подошел. Слепо мотнув головой, я принялась бодать его. Мне было все равно, кто он и чего хочет, пусть только снимет кляп. Изнасилование казалось справедливой ценой за выживание, по крайней мере сейчас.
Я отчаянно мычала, фыркала, сопела, мотала головой, разбрызгивая вокруг кровь и желчь. Мне нужно было показать, что я задыхаюсь: пока что уровень их сексуального образования доказывал, что он может даже не заметить, что я не дышу, и начать удовлетворять свои желания, не предполагая, что изнасилование становится некрофилией на глазах.
Он закопошился возле моей головы. Господи, спасибо, спасибо! Каким-то сверхъестественным усилием я удержала себя в вертикальном положении, голова кружилась, из глаз сыпались искры. Потом полоска ткани упала, и я рефлекторно вытолкнула мокрый комок изо рта, тут же поперхнувшись. Меня начало рвать почти одним только воздухом, тело содрогалось в пустых позывах.
Я ничего не ела, лишь пара капель желчи обожгли мне горло и скатились по подбородку. Я хрипела и кашляла, вдыхая воздух огромными жадными, разрывающими легкие глотками.
Он что-то тревожно шептал. Мне было все равно, я не могла его понять. Все, что я слышала, был свист моего дыхания и стук сердца. Наконец, немного сбавив сумасшедший ритм, чтобы наполнить кислородом изголодавшиеся ткани, оно ударило так сильно, что все тело содрогнулось.
Потом до меня дошло слово или два, и я подняла голову, глядя на него.
— Что? — сказала я простуженно. Я закашлялась и тряхнула головой, пытаясь прояснить ее. Было очень больно. — Что ты шказал?
В слабом мерцании костра я видела его только как смутный худощавый силуэт с взлохмаченной гривой.
— Я говорю, — прошептал он, наклоняясь ближе, — вам имя Ринго Стар о чем-нибудь говорит?
В этот момент меня уже нельзя было ничем удивить. Я только вытерла рассеченную губу о плечо и очень спокойно ответила:
— Да.
Он задержал дыхание. Я поняла это, только когда услышала долгий выдох и увидела, как опустились его плечи.
— Господи, — сказал он едва слышно. — О господи.
Мужчина внезапно кинулся вперед и заключил меня в крепкие объятия. Я сжалась, хрипя от того, что петля на шее снова затянулась, но он был слишком погружен в собственные эмоции, чтобы заметить.
— Боже, — сказал он и зарылся лицом в мое плечо, почти всхлипывая. — Боже. Я знал, знал, что так и есть. Я знал, но не мог поверить. Боже, о боже! Боже! Я не думал, что когда-нибудь найду такого же, как я… Никогда…
— Кхх, — прохрипела я и изогнула спину.
— Что… О черт!
Он отпустил меня и схватился за веревку у меня на шее. Перехватив ее поудобнее, парень стащил путы с меня, почти оторвав мне уши в процессе, но я не возражала.
— Черт! Ты в порядке?
— Да, — проквакала я. — Раз… развяжи бидя.
Он засопел, вытирая нос о рукав, и оглянулся через плечо.
— Не могу, — зашептал он. — Следующий парень увидит.
— Следующий парень? — закричала я, если мой придушенный шепот можно было считать криком. — Что ты хочешь сказать, следующий…
— Ну… Понимаешь… — Кажется, до него только сейчас дошло, что у меня могут быть возражения против того, чтобы покорно ждать, как разделанная индейка, пока ко мне явится очередной потенциальный насильник. — Ээ… Я хотел сказать… ну, не важно. Кто ты?
— Ты, черт тебя дери, отлично знаешь, кто я, — просипела я яростно, отталкивая его связанными руками. — Я Клэр Фрэзер. А ты еще кто? Откуда ты здесь? И если ты хочешь услышать от меня еще хоть слово, тебе, мать твою, придется меня развязать сию же минуту!
Он снова опасливо оглянулся через плечо, и я поняла, что он боится своих так называемых «товарищей». Как и я. Я видела линию его профиля: это действительно оказался взлохмаченный молодой индеец, которого я посчитала тускарора. Индеец… какой-то кусочек пазла встал на место среди моих перепутанных синапсов.
— Проклятье, — сказала я и слизнула струйку крови, которая бежала из разбитой губы. — Зуб Выдры. Зуб. Ты его.
— Что?!
От отпрянул назад и уставился на меня широко раскрытыми глазами.
— Кто?
— Или как там его звали? Роберт… Роберт С… как же это…
