Два бледных силуэта вымахивают из-за обломков кресла и пытаются расположиться на наших головах. Не сегодня! Первого сшибаю я, а во второго попадают заряды Фёдора, Нади и мои. Не повезло опарышу. Его разрывает пополам и костлявое тело падает на пол, разбрызгивая чёрную кровь.
— Два опарыша в минусе, — констатирует Молчанов, — Похоже, они строили что-то, типа защитной полосы. Никогда раньше такого не видел.
— Совершенствуются, — откликается Зина, — Чтобы вы мхом не поросли.
Очередная дыра в стене. Даже две. Вторая — чуть поменьше. В такую, наверное, пролезет только ребёнок. Страшно представить, сколько тут жило детей, когда произошло заражение.
По ту сторону пушистых нитей — тишина. Ну, почти. Можно различить очень тихий скрип и время от времени, дробь осторожных шагов. Нам уже незачем скрываться, поэтому спокойно готовимся к зачистке очередного помещения.
Из-за входной двери, поначалу принятой мною за грязную нишу, доносятся тяжёлые звуки очередей. Похоже, Егор тоже решил принять участие в нашем празднике жизни.
— Меня, с почином! — жизнерадостно сообщает Хоменко, — Три опара пытались прорваться к шахте лифта. Там у них — недогрызенная нора.
— Кто-нибудь считает, сколько мы уже уложили? — интересуется Надя, отгибая предохранитель на гранате.
— Я считаю, — откликается Зина, — Тебе полегчало, солнышко? Думаю, когда они закончатся, ты узнаешь первой. Или тебя это заводит?
— Просто любит считать, — хихикает Егор, — Как количество палок.
— Ну, тебе то с этим совсем просто, — Надя бросает гранату, — До одного даже дети умеют считать.
Вновь ожидание, пока утихнут голубые сполохи и быстрый рывок вперёд. Тут же сверху рушится огромный шкаф и приходится катиться среди обглоданных костей и вонючих тряпок. Чёртова мебель падает на пол и наполовину блокирует отверстие, через которое я попал внутрь.
— Громов! — орёт Фёдор и я слышу глухие удары и хруст дерева, — Крепкое, м-мать!
Это — одна, из тех внештатных ситуаций, к которым нас постоянно готовят. Ослеплённые опарыши ещё ползут по полу, приходя в себя, после светового удара, а троица рослых упырей набрасывается на меня. Ещё один кувырок. Пинаю угодившего под ноги опарыша и почти не целясь, разряжаю Кочет в пространство по широкой дуге. Кажется попал, но времени, чтобы остановиться и проверить — нет.
— Громов, ты живой? — кажется шкаф и не думает поддаваться, — Надя, лезь в эту мышиную нору!
— Уже. Лёня, держись!
Опарыши успели очухаться и один повис на ноге, вцепившись клыками в щиток. Титановый сплав ему не по зубам, но я — стреножен. Остаётся прижаться спиной к стене и лихорадочно перезаряжать штурмовую винтовку.
Но я всё же не промахнулся. Один упырь неподвижно лежит на боку, а второй, перекошенный на одну сторону, бессмысленно крутится среди поваленных шкафов. К сожалению, третий — живее всех живых, если подобное можно отнести к нежити.
Поднимаю оружие, но выстрелить не успеваю. Пять или шесть бледных тощих тварей прыгают со всех сторон и таки валят на пол.
Чёрт. Совсем скверно.
Я ворочаюсь под этой грудой, раздавая оплеухи и пинки, но дело продвигается небыстро, а упырь определённо не станет ждать окончания моей вольной борьбы. Скорее ощущаю, чем вижу, как его массивная туша нависает сверху. Опарыши начинают расползаться, открывая добычу для смертельного укуса.
Ба-бах!
Какая-то мерзость плюхает на забрало, превращая его в полотно абстракциониста.
Бах, ба-бах!
Огромное тело валится рядом и уже без особого сопротивления мы с Надеждой разбираемся с уцелевшими опарышами. Точнее, я просто помогаю, потому как времени протереть пластик не остаётся. Лишь отстрелявшись, достаю салфетку и вытираю чёрную липкую мерзость.
— Ты мне пиво должен, — вижу ухмыляющуюся физиономию Надежды, — Раз уж на большее тебя не разведёшь.
— Могу водки налить, — я качаю головой, — Спасибо. Реально, я — твой должник.
Оглушительно хрустит ломающееся дерево и через пару секунд к нам присоединяется Фёдор. Командир — в диком бешенстве. Его комбинезон усыпан опилками, а физиономия такая красная, точно Молчанов успел побывать в бане.
— Ублюдки! — шипит он, — Засаду устроили, мрази!
— Всё в порядке? — интересуется Зина, так безмятежно, словно дело касается занозы в пятке, — Статус?
— Девять опарышей и три упыря. Зина. Что за?.. Ваши мудоломы из научного сектора никак не хотят это прокомментировать? Нам уже ловушки начали ставить, а что будет завтра? Огнестрел возьмут, бляха-муха?
— Федечка, спокойно, выпей брому, радость моя. Я-то тут при чём? Моё дело успокаивать истерящих мальчиков, а не объяснять, почему упыри не желают добровольно подставляться под пули. Работайте. У вас ещё пара квартир и Альфа. Удачи.
— Спасибо, что про Альфу напомнила, — бормочет Надя.
— Ты в порядке? — Фёдор внимательно осматривает меня, — Ф-фу, пронесло!
— Кого там пронесло? — тут же откликается Егор, голос которого прерывается короткими очередями, — А у меня тут прут, как тараканы. Но, одни опары, даже странно. А вообще, как в тире!
— Дуракам — везёт, — резюмирует Надежда, — А ты у нас, Лёнечка, судя по всему — умный, аж страсть!
— Оставить разговоры!
