Подъёмник опускается невыносимо долго и когда всё же замирает, появляется ощущение, что мы достигли центра земли. За открывшимися дверями — круглый зал с пультами охраны и пятёркой вооружённых бойцов. Они принимают меня у сопровождающих и молча ведут дальше, в левый, из трёх коридоров. В стенах — массивные металлические двери, напоминающие тюремные. По крайней мере в них имеются лотки для передачи пищи.
Но нам не сюда.
В самом конце воистину бесконечного прохода находится небольшой кабинет, вполне себе цивильного вида. Похож на тот, где нас обычно принимает Папа. Папа, кстати, тоже тут. Сидит за столом и смотрит на меня так, словно я — случайный бродяга, пробудивший медведя от зимней спячки. Кажется, перед моим приходом полковник что-то смотрел на мониторе, который стоит перед ним на столе.
Меня усаживают на металлический агрегат, отдалённо напоминающий кресло, после чего пристёгивают ноги и руки. Сидеть достаточно удобно, но вырваться абсолютно нереально. Я по-прежнему ни хрена не понимаю, но надеюсь, что хоть здесь растолкуют, в каком шоу я участвую против своей воли.
Папа тяжело вздыхает и поворачивает монитор так, чтобы я видел изображение.
— Смотри, — он тихо кряхтит, — Вопросы — потом.
На экране — Настя и сначала я так ошарашен её внешним видом, что всё сказанное проходит мимо ушей. Лицо Михальчук покрывают синяки и ссадины, бровь рассечена, а нижняя губа опухла. Под левым глазом — огромное синее пятно. Волосы всклокочены и кажется отсутствует некоторая часть шевелюры. Анастасия сидит, наклонившись вперёд и лишь спустя некоторое время я понимаю, что её руки скованы за спиной. А металлический стержень справа — совсем не микрофон, а ствол Скопы, направленный в голову говорящей. Что она там рассказывает?
Что она рассказывает?!
— Когда мы получили информацию о месте и времени появления эмиссара, встал вопрос об объекте инициации. У нас имелись кандидатуры, одобренные проводником, но к моменту операции одна выбыла.
— Почему? — резонирует неразборчивый голос.
— Людмила Шемякина подтвердила положительный тест на беременность, а нас не устраивали любые отклонения. Они…Они могли сделать эксперимент непредсказуемым. Так что пришлось выбирать из двух оставшихся.
— И вы сделали выбор?
— Да. Пётр Антонович настаивал на кандидатуре Леонида Громова. Все его показатели выглядели много предпочтительнее, чем у Антона Хруцкого, — Настя сглатывает и пытается слизнуть каплю крови, ползущую из уголка рта, — У меня не имелось особых оснований для возражений, поэтому я согласилась.
— Невзирая на ваши прошлые взаимоотношения? — в голосе звучит искренний интерес, — Ведь вы, вроде бы, были близки? И насколько нам известно, Громов до сих пор испытывает к вам симпатию.
Михальчук дёргает головой, точно её сильно ударили по лицу. Глаза женщины закрыты, а губы плотно сжаты. На бледной коже особо чётко проступают все повреждения.
— Отвечайте.
— Наши прошлые отношения касаются только нас. А дело — есть дело.
— Ваша позиция понятна. Продолжайте.
— Мы уже сталкивались с эмиссарами и знали их модус операнди и особенности внешнего облика, поэтому в самом процессе инфицирования проблем не возникло.
— Уточните. Каков образ действия и особенности внешности? Какие могли возникнуть проблемы?
— Эмиссар, он — как торпеда, чётко ориентированная на одну единственную цель. После инфицирования он позволяет себя убить, потому что его миссия полностью выполнена. Внешность… Тут имеются определённые различия, в зависимости от места и времени. Но всегда — абсолютная мимикрия. Впрочем, эмиссар может и раскрыться, чтобы произвести оценку объекта инфицирования. Главной проблемой является необходимость скрыть заражение. Иногда получается, иногда — нет.
— В этот раз получилось?
— Мы разработали комплекс мер, чтобы перехватить Громова после операции, но этого не потребовалось.
— Почему?
— Леонид…Громов сам решил скрыть то, что произошло. Мы не знаем, по какой причине это произошло, но его действия сильно упростили нашу задачу.
Папа останавливает воспроизведение и сжав кулаки, встаёт. Его взгляд пылает яростью.
— Понял, идиот? Ты сам, сам, мать твою, облегчил задачу этих уродов! Ты думаешь инструкции пишут для того, чтобы засрать мозги? Нет, придурок, их пишут смертями и кровью! Таких, как ты, остолопов!
Я слишком ошеломлён, чтобы возражать. Да и что я могу сказать?
И вновь Настя.
— Дальше оставалось только вести наблюдение и ждать, пока контролируемый объект покажет нужный результат.
— Какой?
— Судя по имеющимся данным, инфицированный должен был стать своего рода супер Альфой — особью, способной справиться с любыми внешними воздействиями, будь то физическое или психологическое насилие.
— Инцидент в промзоне как-то связан с вашими…экспериментами?
— Не только нашими, — Настя мнётся, — Изначально инициатива находилась в руках противника, а мы лишь ожидали подходящего момента, чтобы возглавить процесс. За Громовым постоянно наблюдали…
— Кто?
