— Какой огромный дом! — воскликнула она. — Это там живет Бог?
— Не совсем там, но люди приходят сюда молиться ему. Мы тоже придем и зажжем свечу. Такую большую свечку, от нее исходит чудный мягкий свет.
Мясной магазин еще больше воодушевил Киону, которая никогда не видела столько продуктов, разложенных на ярко освещенной электричеством витрине. Эрмин купила копченой ветчины и паштет из кролика. Затем они направились в кондитерскую, неподалеку от
— Я пела для клиентов этого отеля, когда мне было пятнадцать лет! — рассказывала молодая женщина. — Я дрожала от страха при мысли, что забуду слова песен.
— Ты везде-везде пела? — спросила Киона.
— Нет, пока еще не везде! — ответила Эрмин, смеясь. Ее волнение рассеялось, тоска не так сильно сжимала сердце.
Продавцы в магазинах обслуживали ее со слегка недоверчивым выражением лица. В кондитерской ее даже осмелились спросить, действительно ли она Эрмин Дельбо, певица с золотым голосом, их землячка. В глубине души было лестно, что ее узнают, уважительно приветствуют.
«Если я представлю Талу и Киону всем, кто радуется моему возвращению сюда, к ним будут лучше относиться. По крайней мере, пока никто еще пристально не разглядывал мою маленькую спутницу. А мясник даже сказал, что моя дочка — ну просто вылитая я».
Углубившись в свои мысли, молодая женщина чуть не налетела на высокого человека довольно привлекательной внешности. Она пробормотала какие-то извинения, а тот радостно воскликнул:
— Эрмин! Могла хотя бы позвонить маме. Я уже два дня тебя ожидаю.
Это был Жослин Шарден, высокий, худощавый, но крепкого сложения. Он по-прежнему носил бороду и аккуратно подстриженные усы, а его темные глаза блестели от радости. Он звучно расцеловал дочь в обе щеки, что выдавало наплыв его чувств.
— Папа! Как я счастлива! Я не знала, что ты будешь в Робервале сегодня вечером, — воскликнула она.
— Лоре так не терпелось увидеть тебя, что она заставила меня остановиться в гостинице, чтобы не пропустить твой приезд. Мне вменялось в обязанность не спускать глаз с озера и близлежащих дорог.
Молодая женщина едва сдерживала слезы, настолько была взволнована встречей с отцом, его торжественным и полным любви голосом. Он не отрываясь смотрел на нее, охваченный счастьем, смягчившим резкие складки на его лице, оставленные долгими годами скитаний. Это был мужчина пятидесяти семи лет, еще весьма привлекательный. Он редко, но заразительно смеялся.
— Ты прекрасно выглядишь, — заметила она.
— Твоя мать очень заботится обо мне, а Мирей откармливает прямо как на убой, — весело ответил он.
Засмущавшись, Киона спряталась за спину Эрмин. Жослин наклонился к ней.
— Ну-ка, — произнес он нарочито строгим голосом, — кто это у нас испугался своего дедушки? Это Лоранс или Мари? Держу пари, что Лоранс! Мари вела бы себя смелее.
Сердце Эрмин бешено колотилось. Она не ждала этой встречи и теперь была застигнута врасплох.
— Ни та и ни другая, папа! Мои дочки остались с кормилицей. Это Киона!
— Киона! — повторил растерянный Жослин. — Она уже такая большая?
Не слишком удачная реплика выдавала его смятение. Он видел девочку совсем крошечной, когда ей было всего девять месяцев. Эрмин подтолкнула ее вперед.
— Киона, это мой отец, — просто сказала она.
— Добрый вечер, месье! — произнесла девочка звонким голоском.
Свет фонаря подчеркивал золотистый оттенок ее кожи и выбившуюся прядку медовых волос. Она внимательно оглядела Жослина и улыбнулась ему радостно и доверчиво, но в ее глазах блестел странный огонек.
— Боже мой! — воскликнул он, не в состоянии ответить на приветствие ребенка. Несколько долгих минут он оставался полностью завороженным Кионой, потом выпрямился, повернул голову, словно искал поддержки оттуда, с этой пустынной вечерней улицы. Эрмин прекрасно представляла себе волнение, которое должен был испытывать ее отец, столкнувшись со своей незаконной дочерью, зачатой в одну из тех теплых июньских ночей, когда он разделял ложе с Талой.
— Что она здесь делает? — спросил он наконец очень тихо, взволнованным голосом. — Эрмин, я полагаю, что ты действовала обдуманно?
— Я все тебе объясню, — сказала она вполголоса. — У моей свекрови были неприятности, и она проведет зиму в Робервале. Мы сняли комнаты в пансионе, но в понедельник я приеду, чтобы подыскать им более подходящее жилье.
— Только этого не хватало! — вспылил Жослин. — Полная катастрофа! Как будто мало того, что война перевернула все вверх дном… Давай пройдемся немного.
Киона взяла Эрмин за руку и старалась не отставать от взрослых. Она с любопытством поглядывала на этого человека, казавшегося ей огромным, но при этом ощущала его смятение.
— Папа, мы поговорим об этом завтра, в Валь-Жальбере, — прервала его молодая женщина. — Сегодня вечером я ужинаю с Талой, Мадлен и малышами.